Василиса Хитрова: Горючее дело (08.12.2018)

Еще весной правительство заморозило цены на бензин, чтобы хоть как-то их сдержать. Но неукротимое топливо продолжает расти в цене. Кто в этом виноват? Подозреваемых несколько. Водители обвиняют правительство, которое не управляет ситуацией, а еще брендовые компании, которые производят бензин. А недавно в «горючем деле» появился еще один подозреваемый.
Мой старенький «форд» трясется по кочкам маленького провинциального городка. Ледяной ветер бросает комки мокрого снега в лобовое стекло. Включаю печку посильнее — тепло укутывает колени и плечи…

Вдруг в машине что-то стукает, булькает, чавкает — бензин на нуле. Успею ли дотащиться до заправки?

Мне неожиданно везет: за поворотом приветливо маячит безымянная азээска.

Привычными движениями вставляю пистолет в бак и невольно подслушиваю, как неохотно и лениво переругиваются рядом водители.
 
— С ума все посходили — 51 рубль дизель! — бурчит бородатый мужик.

— А-а-а! — машет рукой в сторону водила в дутой куртке. — Ты на 95-й посмотри!

Мы с бородачом одновременно поднимаем глаза на стелу с ценниками — бензин тут тоже кусается: 48 рублей. «А в Москве-то у какой-нибудь “Роснефти” рублей на пять рублей дешевле будет», — ворчу я про себя и тоже начинаю заводиться. Но деваться некуда, до следующей заправки мой «фордик» просто не дотянет. Да и есть ли она в этой глуши, следующая заправка?
 
— Три литра 95-го, — киваю я растрепанной девушке в толстом свитере. — А что так дорого у вас?

— За дорого купили — за дорого продали, — бросает она и захлопывает перед моим любопытным «вовседелалезущим» носом окно.

Замотать шланги

Выложив кругленькую сумму за топливо для моей машинки, двигаюсь дальше. В надеждах, что 95-й здесь действительно 95-й, а не какая-то бодяга. У моего друга случай был: заправился у частников, проехал полпути и встал — двигатель заглох, хорошо, что не сгорел. То ли воду залили, то ли бензин с самого дна бочки с грязью, а может, еще чего похуже. Давно известно: смешал запрещенные добавки с топливом — и вуаля, низкооктановый бензин превратил в 95-й премиум-класса. Добавки стоят копейки, а доход с суррогата выходит очень даже неплохой. Правда, низкооктановый бензин ВИНКи давно уже не производят и не продают, но независимые активно продвигают идею вернуться к прошлому. Может быть, потому, что достаточно получить мелкую партию качественного бензина, чтобы иметь прикрытие для больших партий паленого топлива. 
 
Такое топливо в рознице, по данным Российского союза промышленников, больше всего бодяжат именно мелкие сети АЗС, а еще бензовозы — передвижные заправки. Говорят, за счет этого они обычно выставляют привлекательно низкие цены и конкурируют с брендовыми компаниями.
 
Но мне снова повезло: мой «фордик» едет и едет — кажется, местный 95-й пришелся ему по вкусу. Пару раз за окном мелькнули заправки. Правда, тоже частные и тоже с задранными, как хвосты у злых собак, ценами. Мой бензин мне еще достался по дешевке.

— Понимаете, заправки — те же самые магазины, — объяснял мне потом Павел Баженов, президент Независимого топливного союза. — АЗС покупают товар у производителей, ВИНКов (вертикально интегрированных компаний) и выставляют на своих «прилавках» за свои цены. Конечно, они выше, чем первоначальные — бизнес не может работать себе в убыток!

— Но не кажется ли вам, что в этот раз цены оказались слишком завышенными? Еще весной правительство заморозило розницу, установило ценовую планку, которую независимые АЗС давно «перепрыгнули».

— Оптовые цены выросли — практически сравнялись с розницей. И мы пошли на вынужденный рискованный шаг: тоже стали продавать дороже. Согласитесь, что продавать дешевле, чем мы купили, невозможно. И покупатели от нас в такой ситуации уходят. В чем еще сейчас соревноваться, если не в цене?
 
«Оптовые цены выросли — практически сравнялись с розницей. И мы пошли на вынужденный рискованный шаг — мы тоже стали продавать дороже», — говорит Павел Баженов, президент Независимого топливного союза 065_rusrep_24-2.jpg

«Оптовые цены выросли — практически сравнялись с розницей. И мы пошли на вынужденный рискованный шаг — мы тоже стали продавать дороже», — говорит Павел Баженов, президент Независимого топливного союза.
 
 065_rusrep_24-3.jpg
 
 065_rusrep_24-4.jpg
 
 065_rusrep_24-5.jpg
 

— И что же теперь будет?

— Если ничего не изменится, остается только замотать шланги и уйти с рынка. Чтобы мы могли работать дальше, нужна системная реформа. Освободить независимых игроков от акцизов, разморозить розницу, придумать меры поддержки частников на рынке, поскольку сейчас они просто загибаются. И сделать все для того, чтобы оптовые цены просели.
 

Шантаж и манипуляции

Вообще опт уже просел. Еще месяц назад, после совещания в правительстве, ВИНКи и НТЗ (независимые нефтеперерабатывающие заводы) заявили, что снизили оптовые цены на бензины и дизельное топливо. Это можно было увидеть еще 1 ноября по результатам биржевых торгов: топливо стало дешевле (АИ-95 — 4,3%; АИ-92 — 2,2%, ДТ — 3,14%). Соответственно, розничные цены должны были тоже снизиться. Но пока этого не заметно.

— Независимые игроки просто нагло и абсолютно лживо шантажируют местную власть, а через нее — федеральное правительство, — убежден пресс-секретарь «Роснефти» Михаил Леонтьев. — Они жалуются на оптовые цены? Хочется спросить: ребята, что же вы жалуетесь на опт, если вы столько закупаете топлива? Вы покупаете больше, чем можете реализовать на своих АЗС. Что вы делаете с этим топливом? Перепродаете. Все, чем вы занимаетесь, как правило, некоторым образом подпадает под определенную статью уголовного кодекса.

— Независимые игроки просто манипулируют ценами, — говорит Алексей Мухин, директор Центра политической информации. — Особенно в регионах, где нет крупных компаний. Частники вступают в сговор и накручивают цены.

— Как это происходит?

— Очень просто. Есть компании-трейдеры, которые скупают на торгах 80 процентов оптового топлива. Потом перепродают его, причем во многих случаях — сами себе по несколько раз. По сути, это не запрещено, но фактически это просто спекуляции, которые формируют ценовой фон! Под прикрытием биржевой торговли компании осуществляют договорные сделки, увеличивают количество спекулятивных операций и значительно удлиняют цепочку посредников. В итоге по завышенной цене это все уходит на реализацию, на АЗС. Так накручивают цены для водителей. Эти недобросовестные компании попросту решили нагреться на топливном кризисе, используя создавшуюся ситуацию для получения сверхприбыли.

— Но, может быть, с помощью этих махинаций они стараются выжить и перекрыть свои расходы на акцизы?

— Налоги сегодня действительно высокие, никто не спорит. Но не надо думать, что все независимые АЗС такие бедные и несчастные. Некоторые владельцы небольших компаний давно переехали за рубеж, а в России ведут только бизнес. Значит, он им приносит доход, и неплохой. Некоторые из них, в силу региональной специфики, связаны сейчас или были связаны с криминальной средой, для которой АЗС и все виды деятельности вокруг них всегда были одним из основных источников доходов.  И когда такие игроки начинают качать права: «замотаем шланги и устроим всероссийскую забастовку», нужно внимательно послушать, чего они требуют. На самом деле требования-то простые: оставьте нас с проверками, избавьте от акцизов и дайте нам свободно повышать цены, иначе мы будем работать себе в убыток. Мне кажется, это абсурд — а вам? Это все находится за пределами здравого смысла! Что значит «освободить от акцизов»? Почему ВИНКи, которые производят топливо, несут колоссальные нагрузки, должны платить налоги, а мелкие АЗС, перекупщики — нет? Потому что чем меньше налогов — больше прибыли, вы же понимаете. Так что было бы странно, если бы федеральная и региональная власти сейчас пошли на поводу у шантажистов, которые опосредованно настаивают именно на повышении цен для водителей.
 

Монопольные империи

Во всех своих бедах независимые АЗС винят ВИНКов: в дефиците сырья на рынке и в высоких оптовых ценах. Но тем есть что возразить. Глава «Роснефти» Игорь Сечин считает, что в росте цен на бензин в стране виноваты независимые АЗС. По его версии, это локальные региональные сети создают монопольные империи и притесняют ВИНКов. А не наоборот.

— Независимые АЗС провозглашают, что покрывают 60% рынка, но на самом деле — не больше 30%. Однако именно эти 30% как раз и влияют на ценообразование, потому что их поддерживает Федеральная антимонопольная служба. Если мы даем цену ниже, то сразу попадаем на антимонопольное разбирательство, - объясняет Игорь Сечин в интервью Коммерсант FM. - Взять, к примеру, Приморский  край. Там правит компания «Октант». У нее формально с десяток заправок, и владелец сети на всех углах кричит о том, что вертикально интегрированные компании душат частный бизнес и так далее, хотя на самом деле именно он формирует ценообразование в регионе.

— То есть ВИНКи не душат малый бизнес?

— Конечно, нет, — говорит Сечин. — В целом в мире прослеживается тенденция, когда сети привязаны к НПЗ. Но при этом у нас сложилась конструкция, когда в отдельных регионах формируются монопольные структуры с устоявшейся схемой поставок, которые нацелены на увеличение стоимости. И даже ВИНКи в соответствии с антимонопольным законодательством вынуждены подстраиваться.

Что же выходит? По мнению «Роснефти», это независимые АЗС толкают вверх цены на бензин — они не подчиняются ФАС и могут сколько угодно перепродавать топливо и накручивать цены.

— В одном регионе есть 300 АЗС, шесть из них — независимые, - продолжает Сечин. - Там ценообразование идет по следующей формуле: есть две монопольные структуры, которые диктуют цены, а кроме того, еще десяток посредников с различными названиями — я не всех помню даже, — но с тем же собственником, что и в сетях. То есть это цепочка посреднических структур, которые формируют цену и транслируют ее уже на сети. Поразительная вещь. И сделки на бирже происходят в интересах только этих компаний.

Вопрос: что же дальше будет с ценами и где найти выход из ситуации?

— Первое — важно сохранять рыночное ценообразование, — резюмирует глава «Роснефти». — Второе — надо перенести акциз с нефтеперерабатывающих заводов на колонку, что позволит бороться с контрафактом. А в-третьих, мне кажется, важно реализовать наше предложение, которое касается распределения справедливой нагрузки на добывающие компании по обеспечению внутреннего рынка.

Мы добываем примерно 520 млн тонн нефти в год в стране. И понимаем задачу, которую ставит президент страны — наполнить розничный рынок доступным топливом с экономически обоснованной ценой. Что это значит? Мы потребляем 90 млн тонн нефтепродуктов — это 17,5% от общего количества добычи. Если мы наполним рынок, то никакого риска дефицита не будет. Если рынок будет заполнен, то и цена снизится.
08.12.2018

Василиса Хитрова
Источник: http://expert.ru




Обсуждение статьи



Ваше имя:
Ваша почта:
Комментарий:
Введите символы: *
captcha
Обновить

Вверх
Полная версия сайта
Мобильная версия сайта