Протоиерей Игорь Прекуп, Сергей Леонидов: Балтийская репетиция раскола (Сопредельные государства бывшего СССР: Эстония. Православие) (14.03.2019)

После распада СССР Вселенский патриархат активизировался на «освободившемся» пространстве, и конфликт вокруг украинской автокефалии – не первая коллизия с его участием. В 1990-е гг. полем соперничества Константинополя с Русской православной церковью стала Эстония. Тогда наметились контуры этнофилетизма по-константинопольски, которые легли в основу и политики Фанара на Украине.

Эстонское православие в век потрясений


В истории этой небольшой европейской страны с преимущественно не очень религиозным населением отразились многие перипетии европейской религиозной жизни. Еще в 1030 г. русский князь Ярослав Мудрый основал город Юрьев (Тарту), где были построены православные храмы. Православная традиция утверждалась одновременно с католичеством, пока в XIII в. не была насильственно прервана экспансией крестоносцев. Затем – господство лютеранства, а с середины XIX века здесь разворачивается мощное движение за переход в православие, во многом вопреки позиции Санкт-Петербурга, где была сильна лютеранская «немецкая» партия.

Каноническое оформление эстонского православия начинается в конце 1917 г., когда во главе Ревельского викариатства, а временно и во главе всей Рижской епархии ставится первый епископ-эстонец, священномученик Платон (Кульбуш) – в начале 1919 г. красные перед отступлением из Тарту расстреляли его. Патриарх Всероссийский Тихон в 1920 г. предоставил автономию Эстонской православной церкви, которую возглавил протоиерей Александр Паулус, рукоположенный во епископа и возведенный на кафедру архиепископа Ревельского (с принесением соответствующей присяги на верность Московскому патриарху).
Но эстонское государство требовало от православной церкви своей страны независимости (то есть зависимости исключительно от него). Атеистические гонения и церковная смута в СССР резко усиливали эту аргументацию. И в 1923 г. архиепископ Александр обратился к патриарху Константинопольскому Мелетию (Метаксакису) с просьбой предоставить Эстонской церкви автокефальный статус. Автокефалию ему, конечно, не дали, а дали соответствующим томосом автономию в своей юрисдикции, оправдывая в тексте этого документа антиканоничный шаг (принятие решения без отпускной грамоты от Матери-Церкви) исключительными обстоятельствами, временно затрудняющими сообщение Эстонской церкви с патриархом Московским. В 1935 г. эстонская митрополия, официально именовавшая себя «Эстонской апостольско-православной церковью» (далее – ЭАПЦ), приняла и утвердила в государственных органах свой устав.

Когда в 1940 г. Эстония была присоединена к Советскому Союзу, митрополит Александр, опросив духовенство, предпринял попытки воссоединения с Русской православной церковью, и в 1941 г., после повторного обращения к митрополиту Сергию (Страгородскому) с просьбой «покрыть любовью невольный грех отпадения», Эстонская церковь воссоединилась с Московским патриархатом. Ненадолго, так как с началом войны митрополит Александр вновь нарушил присягу, уведя в раскол подчиненную ему Таллинскую епархию, тогда как Нарвская, которую возглавлял епископ Павел (Дмитровский), осталась верна Русской церкви. В 1944 г. митрополит Александр и 22 священнослужителя ЭАПЦ эмигрировали, а Таллинская епархия в 1945 г., объединившись с Нарвской, составила единую Эстонскую епархию, эмигранты же сформировали в 1948 г. в Стокгольме Зарубежный синод ЭАПЦ.

3 апреля 1978 г. патриарх Константинопольский Димитрий и Священный синод Константинопольской церкви постановили: «Поскольку в настоящее время каноническое общение Святейшей русской церкви с православной церковью Эстонии должным образом восстановлено и Русская церковь вновь может осуществлять над ней свою пастырскую защиту и заботу, наша мерность вместе с нашими преосвященными митрополитами и почтенными братьями и со служителями в Духе Святом, соборно обсудив этот вопрос, признали своим долгом объявить вышеупомянутую деятельность нашей святой великой Христовой церкви оконченной, а патриарший и синодальный томос от июля месяца лета Господня 1923, индикта 6 – недействующим».

Государственная независимость и церковный конфликт


В 1991 г. Эстонская епархия РПЦ была зарегистрирована государством как Православная церковь Эстонии. В августе 1992 г. Синод Русской православной церкви предоставил Православной церкви Эстонии «самостоятельность в делах церковно-административных, церковно-хозяйственных, церковно-просветительных и церковно-гражданских», а уже в апреле 1993 г. томосом патриарха Алексия II была полностью восстановлена дарованная в 1920 г. автономия Эстонской церкви. МВД Эстонии было незамедлительно извещено о восстановлении автономного статуса и готовящейся к регистрации новой редакции Устава ЭАПЦ 1935 года.

Но в это же время небольшая группа священнослужителей и мирян под руководством председателя зарубежного синода ЭАПЦ клирика Константинопольского патриархата прот. Николая Суурсеета и при поддержке Службы по делам вероисповеданий при МВД организовала свое собрание. У этой группы не было ни полномочий от приходов, ни общественной поддержки в православной среде, но зато у нее имелась политическая поддержка государства, все более усиливающего в своей политике антироссийскую линию. Свое собрание они назвали «собранием членов приходов Апостольско-православной церкви граждан Эстонской Республики».

Надо пояснить, что в  1993 г. общество Эстонии особым «Законом об иностранцах» было разделено на граждан и «иностранцев». Все население независимо от национальности делилось на правопреемных граждан, чьи предки были гражданами довоенной Эстонской Республики, и «всех прочих», которым на определенных условиях предоставлялась возможность стать натурализованными гражданами. По этому шаблону раскольники в союзе с государственными чиновниками, при поддержке ряда политиков и журналистов, пытались построить и церковную жизнь: есть, мол, в ЭАПЦ правопреемные члены, чьи предки состояли в ней до 1940 г., а есть «прочие», которые «понаехали» после присоединения Эстонии к СССР. Вышеупомянутое собрание провозглашало курс на устроение церковной жизни именно по этим критериям. Основой раскола стал специфический филетизм, несводимый к националистическим настроениям, хотя и опирающийся них – это очевидно уже из смешанного национального состава авангарда раскольников и количественного разделения среди клириков эстонской национальности, половина которых, из рукоположенных до 1994 г., осталась в составе Московского патриархата.
 
Из переписки президента России Б. Н. Ельцина и президента Эстонии Л. Мэри.
Из письма Б. Н. Ельцина от 5 ноября 1992 года:

Считаю важным остановиться на проблеме, вызывающей у нас серьезную озабоченность. Речь идет об обеспечении прав русскоязычного населения Эстонии, устранении дискриминации, которой оно подвергается в политической, экономической и социальной областях.


Из письма Л. Мэри от 13 ноября 1992 года:


В заключительной части письма Вы коснулись другого вопроса, близкого моему сердцу – обеспечение прав русскоязычного населения. Могу уведомить Вас, что в первый день вступления в должность я счел само собою разумеющимся обратиться к русскоязычному населению с протянутой рукой дружбы и заверить его, что президент Эстонской Республики справедлив ко всем жителям Эстонии.


Из письма Б. Н. Ельцина от 15 октября 1993 года:


Остановлюсь прежде всего на причинах застоя, а в ряде случаев и регресса в наших отношениях. Главной из них является принятие и применение в Эстонии известных законодательных актов и решений, носящих дискриминационный по отношению к русскоязычному населению характер.

Рассчитываю, что все органы власти Эстонии… проникнутся пониманием того, что для России забота о правах российских граждан и русскоязычных жителей, покровительство им – постоянная линия нашей внешней политики.

Из письма Б. Н. Ельцина от 24 ноября 1994 года:


Не скрою, мы серьезно обеспокоены положением значительной части этнических россиян, проживающих ныне в Эстонии. И это не дань внутриполитической обстановке у нас в стране, как это стремится представить кое-кто в Эстонии. Защита интересов и прав представителей русскоязычного населения остается приоритетным направлением нашей политики.

 
11 августа 1993 г. МВД Эстонии зарегистрировало под историческим наименованием «Эстонская апостольско-православная церковь» структуру, поначалу состоявшую из двух приходов, представленных Стокгольмским «синодом». Именно их – малую отколовшуюся часть – государственные чиновники признали законными правопреемниками со всеми юридическими и имущественными последствиями. А уже 14 сентября Таллинский городской суд удовлетворил ходатайство этой группы о признании ее «полноправным субъектом реформы собственности». Канонической Эстонской православной церкви в регистрации отказали; ей уготовили глубокое поражение в правах.

Константинополь и раскол эстонского православия


Принцип разделения церкви, в которой «несть ни еллина, ни иудея», даже не по национальному критерию, а по принадлежности предков к гражданскому сообществу полувековой давности, нашел поддержку у Константинопольского патриарха Варфоломея. Трудно поверить, но православный первоиерарх писал своему собрату патриарху Алексию II, что названная последним «незначительной» группа раскольников «…состоит из потомков и законных выразителей когда-то большинства православных в Эстонии. Национально православные – эстонцы, которые затем после 45 лет советской оккупации дошли до того, что стали меньшинством на их родине в сравнении с православными в ней русскими. <...> Считаете справедливым, чтобы принимались решения для них в их стране большинством какого-либо другого народа, который массово обосновался там во время иностранной оккупации?» (от 3 сентября 1995 г.). Из воззвания патриарха Варфоломея к представителям православных в Эстонии 29 мая 1995 г.: «Мы не видим канонических препятствий для восстановления положений патриаршего томоса 1923 г. в нынешней свободной Эстонии, чего мы и желаем. Зависимость эстонского православия от Москвы представляется последним остатком сталинской тирании. Однако же, если бы воспоминания о советском периоде могли в будущем изгладиться из памяти, мы хорошо знаем, что размеры и мощь русского гиганта будут казаться Эстонии угрожающими опасностью. Поэтому мы понимаем некоторые имеющиеся опасения, что если вы, православные эстонцы, будете продолжать находиться в зависимости от Русского патриархата, то вас будут считать чуждыми эстонскому обществу, и даже сотрудниками опасного соседа».

В 1995–1996 гг. патриарх Варфоломей активно переписывался с правительством Эстонии и с Русской православной церковью. Причем если к светским властям патриарх Варфоломей был крайне благожелателен, то в обращении к православным собратьям его тон становился все более резким и угрожающим.

При анализе переписки патриарха Варфоломея с правительством Эстонии – президентом Леннартом Мери, премьер-министром Мартом Лааром, министром по европейским делам Энделем Липмаа – неизбежно встает вопрос о правомочности политических деятелей выступать от лица православных Эстонии и предлагать переподчинить Константинополю православную церковь в республике. Этот вопрос решается Константинополем однозначно: «Став независимой республикой, суверенной и признанной международным сообществом, ее народ в лице ее правительства имеет как каноническое, так и человеческое право выбирать как форму церкви, так и ее статус». Иначе говоря, не собратья христиане, а правительство (независимо от конфессиональной принадлежности его глав и представителей) – главный партнер Константинополя. Печальные привычки, возникшие в период 300-летнего прозябания Вселенского патриарха при визирях Османской империи, сказались и на международном поведении КП.

В переписке с Русской православной церковью впервые появляются аргументы, применяемые и для украинских событий через двадцать с лишним лет. Из письма патриарха Варфоломея патриарху Алексию II от 3 сентября 1995 г.: «...Подавляющее большинство православных в Эстонии сегодня составляют русские, и этим объясняется решение подавляющего большинства сохранять единство с Московским патриархатом. Неужели Вам кажется справедливым, чтобы это решение связывало и православных эстонцев, число которых столь печальным образом сократилось в советские годы? Кажется ли Вам справедливым, чтобы в их собственной стране решения за них принимало некое большинство представителей иного народа, массово переселившихся сюда в годы иноземной оккупации? Кажется ли Вам справедливым, чтобы православные эстонцы у себя на родине не имели права решать сами за себя?

Мы не можем нарушить заповедь, данную Константинопольской церкви святыми отцами IV Вселенского собора в канонах 9 и 17, предписывающих этой Церкви выслушивать просьбы и справедливо судить добровольно обращающихся к ней христиан из всех поместных православных церквей. Это не почетная привилегия, а долг…

Наш приснопамятный предшественник – патриарх Димитрий, стремясь в основном к поддержанию ровных братских отношений с Вами лично, как митрополитом Таллинским и Эстонским, патриаршим и синодальным актом от 13 апреля 1978 г. объявил томос 1923 г. “недействующим”, но не отменил и не упразднил его. Томос продолжает существовать и может вновь “возобновить действие”, если это будет признано необходимым, посредством простого патриаршего письма, согласно традиции нашей православной церкви».

И вот здесь мы встречаемся с неким каноническим трюком, который сегодня, после истории с отменой томоса 1686 г., иначе как кунштюком не назовешь. Вот что писал патриарх Варфоломей: «Напоминаем Вам, что все подобные томосы [имеется в виду томос 1923&amp;amp;nbsp;г. о предоставлении автономии Эстонской церкви] носят временный характер и действуют вплоть до созыва нового Вселенского собора, который и примет окончательное решение о новейших автокефальных и автономных церквах. До тех пор даже Вселенский патриархат, как издавшая томос инстанция, не имеет права в одностороннем порядке, то есть без согласия другой стороны, отменить томос 1923 г.».

А как же отмена томоса 1686 г. без согласия Русской православной церкви? Почему он выпадает из ряда «всех подобных томосов»? Загадка!

Как соответствуют европейским принципам защиты прав человека такие, например, пассажи из письма патриарха Варфоломея от 24 февраля 1996 г.: «Паства архиепископа Корнилия также не может считаться преемницей паствы Эстонской апостольской православной церкви до 1940 г., так как подавляющее большинство в ней составляют русские иммигранты, которых Сталин вынудил массово переселиться в Эстонию, чтобы изменить этнический состав населения страны». Тоже загадка!

Впрочем, патриарх Варфоломей не склонен к последовательности в собственных заявлениях и действиях. В том же письме он утверждает, что эстонцы «будучи отдельным народом, имеют право, согласно 34 правилу святых апостолов, образовать свою церковь со своими епископами из числа их собственного народа, тем более что они образуют самостоятельное и независимое государство…». Но уже спустя три года он назначает главой своей церковной структуры в Эстонии отнюдь не епископа «из числа их собственного народа», но грека Стефана (Хараламбидиса) – уроженца Африки, признавшегося в том, что ничего не знал об Эстонии до своего назначения.

20 февраля 1996 г. было издано патриаршее и синодальное деяние Константинопольского патриархата о возобновлении патриаршего и синодального томоса 1923 г. касательно православной Эстонской митрополии, в котором сказано, что по просьбе «православных христиан, проживающих в Эстонии и составляющих достойную часть эстонской нации» Вселенский престол «объявляет о возобновлении действия патриаршего и синодального томоса 1923 г. о православной Эстонской митрополии со всеми его положениями и признает законными преемниками Эстонской апостольской православной церкви принимающих данный томос и сохранивших непрерывное каноническое преемство данной Церкви». При этом «в отношении проживающих в Эстонии православных верующих-иммигрантов русского происхождения, поселившихся в стране в тот период, когда Эстония являлась частью бывшего Советского Союза, заявляем о нашем твердом намерении обеспечить им беспрепятственную церковную жизнь в качестве неотъемлемой части автономной Церкви Эстонии под руководством собственного русскоязычного епископа».


 
И это разделение православных христиан на представителей достойной части нации и потомков иммигрантов произошло в европейской стране по инициативе православного патриарха. Не страшно ли за Украину? Правда, не все приняли навязываемый этнофилетизм по-константинопольски: половина духовенства эстонского происхождения свое достоинство понимала иначе и не поддержала раскол ни на первой стадии, ни впоследствии.

Каноническая Церковь Эстонии еще длительное время оставалась бесправной и вне государственной регистрации, которую получила после долгих и трудных переговоров в 2002 году.



Источник
 
14.03.2019

Протоиерей Игорь Прекуп, Сергей Леонидов





Обсуждение статьи



Ваше имя:
Ваша почта:
Комментарий:
Введите символы: *
captcha
Обновить

Вверх
Полная версия сайта
Мобильная версия сайта