Я родился 12 сентября 1938 года в рыбацком поселке Тарья Петропавловского района Камчатской области, ныне это город Вилюйск – база Камчатской флотилии ВМФ. Это был один из рыбацких поселков в заливах знаменитой Авачинской бухты, до сих пор считающейся одной из самых больших и красивых естественных гаваней земли- в форме ковша диаметром около 25 километров и входом из Тихого океана шириной около 1 километра. В 19-м столетии моряки считали, что Авачинская бухта в состоянии разместить все флота мира.

В 1955 году, после окончания школы, поступил в Саратовский нефтяной техникум. В феврале 1958 года закончил обучение и получил диплом с отличием по специальности «бурение нефтяных и газовых скважин», что позволило мне в дальнейшем без экзаменов поступить в Саратовский университет и закончить его в 1967 году (вечернее отделение) по специальности «инженер-геолог нефтяник.»

Итак, в начале 1958 года я прибыл в Елшано-Курдюмскую контору разведочного бурения объединения «Саратовнефтегаз». Следует отметить, что в то время существовал саратовский Совнархоз, который своим решением всех выпускаемых специалистов-нефтяников распределял по своим предприятиям.

К сожалению, мне удалось поработать по специальности только до декабря 1958 года. Я был призван на службу в Советскую Армию, невзирая на беременную жену (в те времена «косить» от армии не было принято). Таким образом, до июля 1961 года я служил в рядах Советской Армии. Не скрою, служба не была слишком тяжелой, так как после окончания учебного подразделения был назначен на офицерскую должность. Уверен, что за это время в объединении «Саратовнефтегаз» я принес бы больше пользы.

После демобилизации, с сентября 1961 года и до поступления в МСУ-24 треста «Гидромонтаж» в марте 1970 года , одновременно с учебой на вечернем факультете университета прошел путь от бурильщика 5 разряда до ведущего технолога заволжского геолого-разведочного треста объединения «Саратовнефтегаз».

Теперь можно остановиться на моем дальнейшем пути. В марте 1968 года мне посчастливилось принять участие во Всесоюзном совещании буровиков в Колонном зале Кремля. Здесь во время одной из встреч с коллегами из института буровой техники я услышал от них, что под Москвой организуется буровое предприятие при почтовом ящике. Адрес мне сообщили, и я решил рискнуть и посмотреть, что это за организация такая.

Прибыв в Селятино, попал в МСУ-24 к известному кадровику Липатову В.М., который, почему-то, представил меня главному специалисту по бурению Гамзатову С.М.. С ним мы в беседе нашли общих знакомых по нефтяной промышленности. После встречи я заполнил анкету, и обо мне забыли в МСУ-24 до февраля 1970 года. Как вдруг меня дома навестил Щербань Н.А., заместитель главного инженера, и предложил от имени Гамзатова С.М., ставшего к этому времени начальником МСУ-24, перейти на работу на их предприятие. А для начала - ознакомиться с вновь открываемым объектом на границе Астраханской и Гурьевской областей. Как потом я понял – речь шла о Харабалях.

В марте 1970 года началась моя работа на участке № 2 МСУ-24 с базой снабжения в Харабалях, а территориально в поселок Азгир Гурьевской области. Задача – создание полостей в результате ядерных взрывов объемом до 500 тысяч м3 для возможного хранения нефти и газа при глубинах скважин до 1200 м и диаметре бурения до 1500 мм. Предприятие получило новую буровую установку с дизельным приводом в 2000 лошадиных сил и грузоподъемностью 200 тонн. В мае завершили монтаж и начали прокачку.

Несколько слов о природе тех мест: в середине апреля отдельные зоны степи усыпались тюльпанами красного и желтого цветов. В это же время прибывали стада сайгаков по делам природным, связанным с продолжением рода. Как правило, взрослый самец-рогаль отбивал себе «гарем» из нескольких самок и так «уставал» от работы, что были случаи, когда буровики приводили его к вагончику, придерживая за рога, но не убивали, поскольку охотились мы на них, как правило, в сентябре и позднее, то есть после подроста молодняка. Донимала мошка: в мае-июне её ветром заносило из Ахтубинской поймы, расположенной в 85 километрах.

В начале 1971 года я получил срочный вызов из Управления и, как затем оказалось, для нового назначения с переводом из южных краев на Крайний Север. После получения определенных советов и пожеланий в Управлении, в марте 1971 года, прибыл военным бортом на Новую Землю, познакомился с начальником «Спецстроя» - генподрядчиком, впоследствии ставшим генерал-лейтенантом Шумиловым Л.В., и начальником полигона адмиралом Миненко Н.Г. Хочу подчеркнуть, что благодаря их вниманию и помощи, работать было легко в достаточно сложных условиях: у меня было право вызвать вертолет, вплоть до санитарного рейса, запросить самоходную баржу для доставки грузов и т.д.

Первые впечатления после приземления на собственной базе в бухте Башмачная: столько снега, как будто вернулся на Камчатку! Вся колесная техника -под снегом (как выяснилось, по одной из машин прошелся трактор). Казармы по крышу занесены, дорогу на площадку скважины пытаются расчищать бульдозером, но это только улучшало снегозадержание в создаваемых траншеях. Сказалось отсутствия опыта работы в условиях Крайнего Севера, хотя высаженный десант из молодых специалистов, даже не имея нужной подготовки, сделал всё возможное, чтобы разведочная скважина Ю-2, хотя и медленно, но углублялась.

В течение полярного лета 1971 года мы подготовились к зимнему сезону: с наступлением снегопадов дорогу стали укатывать, благо получили два мощных «Урала-375» и тракторы-тягачи. Таскали топливо на точки по собственным дорогам, для этого мы поставили емкость 12 м3 на «пони-сани» собственной разработки. Жилые вагончики поставили в каре и накрыли одной крышей, получив вахтовый поселок на скважине с жилыми помещениями, баней, столовой и площадкой для кинопередвижки, поскольку телевидения тогда ещё не было. На первой площадке генподрядчик нам построил казарму, в которой были созданы достойные условия, и везде организовали отменное питание. Электроснабжение – своё, отопление паровое - своё, вода – своя из ближайшего озера.

Фауна на Новой Земле: белые медведи изредка навещали, к счастью, без особых эксцессов. Хотя и был случай, когда дизелист В.А. Кульков пошел подкачать дизтопливо в расходную емкость и его пытался преследовать молодой медведь, но, заметив выскочивших из помещения буровиков, рванул назад. В связи с этим я обратился к начальнику полигона и нам доставили два ящика сигнальных ракет и ящик фальш-файеров, которые разделили по площадкам. В середине февраля в южной части нашего острова появлялись северные олени, на которых мы охотились совместно с соседями из ПВО, используя гусеничные транспортеры – ГТС, пожалуй, самую лучшую плавающую технику для полярных условий.

В первой половине мая прилетали гуси трех видов, которые умудрялись построить гнезда в начале июня, вывести птенцов и поставить их на крыло в сентябре. Кроме того, в мае, вместе со сходом льда, на озерах появлялась прекрасная рыбалка – на гольца и палии.

Высадив десант осенью 1970 года, МСУ-24 осенью 1975 года успешно выполнило Государственное задание по сооружению технических скважин большого диаметра, размещению в них ядерных зарядов увеличенной мощности и последующей эвакуации личного состава и оборудования. В 1974 году за выполнение задания заказа 2178 закрытым Указом многие из нас были награждены орденами и медалями. Мне довелось принимать участие в работе Государственных комиссий совместно с Леоновым Михаилом Дмитриевичем в качестве ответственного за спуск ядерных изделий под председательством начальника 5-го ГУ Министерства среднего машиностроения Цыркова Г.А.- человека огромной эрудиции и личного обаяния.

После возвращения с Северного полигона я был назначен начальником производственного отдела управления, в этом качестве работал с сентября 1973 года до назначения в июне 1982 года заместителем начальника предприятия по производству. Затем был назначен главным инженером управления и с этой должности вышел на пенсию в апреле 1997 года.

Хотелось бы подчеркнуть, что наибольший расцвет деятельности МСУ-24 приходится на период 1972-1988 гг., когда предприятием руководил безвременно ушедший из жизни Михаил Дмитриевич Леонов. В этот период, наряду с работами по испытаниям ядерных зарядов на полигонах Семипалатинска, Новой земли, Азгира и Печоры, управление занималось и мирной тематикой, а именно бурением скважин глубиной до 1800 м на рассолопромыслах Зиминского химкомбината, Братска, Усолья Сибирского в сложных гидро-геологических условиях, из-за которых местное Иркутское управление «МинГео» отказалось работать на этих объектах.

В 1974 году начали создавать участок в Зарафшане Узбекской ССР для строительства вентиляционных стволов, вначале диаметром 1,5 метра, а затем и 4,6 метра. За эту работу Совет Министров СССР наградил наших работников своей премией.

В 1976 году приняли участие в сооружении мезонной фабрики (ускорителя, предназначенного для получения пучков р-мезонов высокой интенсивности в широком диапазоне энергий) г. Братска, затем эти же специалисты были направлены в г. Шевченко Казахской ССР для строительства водозаборных скважин глубиной до 1000 метров.

В 1986-1988 гг. нам пришлось принять участие в строительстве Северо-Муйского тоннеля по бурению скважин водопонижения, так как огромный приток воды не давал горнякам вести проходку. Одновременно с глубокими скважинами приходилось выполнять заказы Министерства Обороны по строительству скважин сейсмического мониторинга в коренных породах в Монголии, Магаданской области, на Кольском полуострове и в других зонах.

В 80-х годах прошлого столетия предприятие насчитывало около 500 высококвалифицированных сотрудников, мощную рембазу с хорошим станочным парком в п. Селятино и 7 специализированных участков с базами в Семипалатинске, Зарафшане, Зиме, Братске, Шевченко, Азгире и участок артезианского и свайного бурения в п. Селятино.
При разбросанности подразделений МСУ-24 одними советами по телефону мы, естественно, не могли обойтись. Вот и приходилось летать и на испытания, и на ликвидацию аварий, и для организации работ на новых объектах. Как-то раз в течение одного календарного года набралось 260 дней пребывания в командировках. Так что, низкий поклон моей благоверной, с которой мы вместе почти 54 года.

Как специалист-буровик, могу сказать, что в то время взялся бы за бурение любых скважин - от водозаборных до нефтяных. Хотя было нелегко и приходилось бывать в длительных командировках.
В заключение, зная о том, что готовится двухтомное издание по истории треста «Гидромонтаж», считаю целесообразным и справедливым выделить отдельную главу или целый раздел, посвященный деятельности коллектива МСУ-24 треста «Гидромонтаж» - непосредственно выполнявшего как специальные работы, так и осуществлявшего мирные проекты.

Несколько слов о семье: женился в июне 1958 года на выпускнице родного нефтяного техникума - саратовской девушке Фаине Викторовне Савиной (Харыбиной) , родившей мне двух сыновей - Юрия и Дениса. Ныне Фаина Викторовна - пенсионер, ветеран труда и атомной промышленности. Хочу подчеркнуть, что благодарен судьбе, подарившей мне встречу с женой, которая, невзирая на все трудности , и в молодые годы, и когда уже жили в Селятино умудрялась и работать, и воспитывать детей в периоды длительного отсутствия мужа.

Моя работа на предприятии была оценена достаточно высоко. Судите сами, в числе моих наград орден Трудового Красного Знамени (1974г), медаль «Ветеран труда» (1990г.), знак «50 лет атомной отрасли» (1995г), знак «Ветеран АтомПрома» (2009г.), знак «Ударник пятилетки» ( 9-ой, 10-ой,11-ой,12-ой пятилеток), нагрудный знак 12-го ГУ и Министерства Обороны СССР за участие в работах на полигонах Новой Земли и Семипалатинска. Кроме того, распоряжением Министра Минсредмаша был удостоен персональной надбавки к окладу в размере 25% в 1975-1982гг.

К сожалению, имеются претензии всех наших ветеранов к нынешнему руководству АтомПрома, но это уже совершенно отдельная тема.