Дмитрий Евстафьев: Дальний Восток: необходима реструктуризация (01.10.2018)

Экономические и политические реалии Восточной и Юго-Восточной Азии таковы, что для успешного встраивания российского Дальнего Востока в этот глобальный центр экономического роста требуется содержательное и структурное переформатирование. И это переформатирование должно далеко выходить за рамки создания необходимой для экономического развития инфраструктуры. Очевидна невозможность реализации сугубо региональных программ развития и модернизации Дальнего Востока в отрыве от общероссийских приоритетов. Это связано с комплексным экономико-политическим характером вызовов интересам России в Восточной Азии и невозможностью полного разделения применительно к Дальнему Востоку программ внутрироссийской модернизации политики обеспечения благоприятной для страны ситуации на ее внешнем контуре, включая возможность доступа к наиболее значимым рынкам. Одной из наиболее очевидных точек отставания российского Дальнего Востока в контексте экономических процессов в Восточной Азии является финансово-инвестиционная инфраструктура. Существует реальный риск отрыва Дальнего Востока от общероссийского финансово-инвестиционного пространства и «освоения» региона со стороны финансовых структур третьих государств, включая соседние. На фоне обострения политической и военно-политической ситуации вокруг России это неизбежно создаст значимые риски, в том числе для сохранения единства экономического пространства страны.
Следует признать: развитие Дальнего Востока в течение определенного – вероятно, длительного – периода будет определяться прежде всего геостратегическими соображениями, но для полноценной геополитики нужна полноценная геоэкономика, определяющаяся на данном этапе в первую очередь способностью сформировать полноценный инвестиционный цикл.

Востребованность «восточных» инструментов инвестиционно-финансовой поддержки экономики будет возрастать не только в региональном контексте, но и в общероссийском. Этому будет способствовать ряд причин, в частности вероятное усиление санкционной политики в отношении России в финансовой сфере и постепенный перенос фокуса активности ключевых глобальных финансовых институтов из Европы в Азию.

Россия, безусловно, не сможет конкурировать с крупнейшими азиатскими финансовыми центрами, такими как Шанхай, Токио, Гонконг и Сингапур. Несмотря на это, участвовать в финансовых процессах, используя конкурентные преимущества, создаваемые нынешним геоэкономическим – подсанкционным – положением, вполне возможно с учетом конкретной специфики, определяемой дефицитом инвестиций на российском Дальнем Востоке и относительным избытком капитала, в том числе относительно непрозрачного происхождения, в Восточной и Юго-Восточной Азии в целом.

Реально требуемые объемы инвестиций в развитие реального сектора экономики Дальнего Востока, которые могут быть «переварены» без чрезмерного разогрева экономики и вывода ситуации в спекулятивный режим, вряд ли превысят на первом этапе $15-17 млрд в год. С учетом государственных программ соинвестирования необходимо привлекать не более $10-12 млрд частных инвестиций в год. Большего объема инвестиций дальневосточная экономика может просто не переварить. Этот объем вполне достижим, особенно с учетом «фокусности» инвестиций на начальном этапе развития и значительного участия государства в развитии инфраструктуры.

Стратегическая линия в сфере развития финансовой отрасли на Дальнем Востоке может быть сформулирована следующим образом. Создание основ современной финансовой инфраструктуры, построенной на финансовых технологиях следующего поколения, обеспечивающих качественно более устойчивый и контролируемый характер финансово-инвестиционных процессов – первоначально регионального, а затем и общероссийского значения. Задача глобализации российской финансовой инфраструктуры должна ставиться изначально, однако приоритет должен отдаваться управляемости инвестиционных процессов.

Страны Восточной Азии занимают осторожную позицию по отношению к т.н. «новым финансовым инструментам», но в силу объективных причин и остроты торговых противоречий перспективы развития альтернативных долларовой расчетно-инвестиционных систем в Восточной Азии выше, чем где-либо. Главный вопрос – на основе каких стандартов, национальных или международных, а также каких операционных подходов будет создана такая система. У России как у относительно слабой в производственном и торговом плане страны, не претендующей на доминирование, есть определенные конкурентные преимущества.

Опережающее использование новых финансовых технологий даст шанс обеспечить конкурентоспособность регионального инвестиционного центра по сравнению с уже функционирующими финансовыми центрами Восточной и Юго-Восточной Азии. Перспективная инвестиционная система должна изначально строиться в расчете на процессы регионализации глобальной экономики (в особенности финансовой системы) и обеспечивать – при сохранении принципа открытости к внешним инвестициям – сбалансированность различных инвестиционных потоков и управляемость их эффектом.

Сформулируем условия превращения российского Дальнего Востока в полноценный фокусный элемент экономического роста:

Политическая стабильность при управленческой эффективности. Необходимо сбалансированное развитие демократических институтов не во вред экономическому росту с целью постоянного и поступательного расширения легализованной социальной базы развития. Дальний Восток может устойчиво развиваться только на базе опережающей социальной и кадровой модернизации и формирования нового, соответствующего современным требованиям гражданского общества, действующего в конструктивном векторе развития и включенного в общероссийские программы.

Управляемое формирование особого инвестиционного пространства. Попытки создать такое пространство, используя стандартные механизмы, не сработали. Инвестиционная сторона вопроса является ключевой. На сегодняшний день ключевой неполитической уязвимостью региона является практически полное отсутствие полноценного рынка капитала, который заимствуется в соседних экономических пространствах, создавая дополнительные риски, в том числе политические.

Демографическое и социальное обновление. Этот фактор вряд ли сыграет решающую роль в среднесрочной перспективе, но в долгосрочной будет весьма заметным.

Миграционное наполнение региона в том виде, как эта политика реализуется сейчас, имеет существенные издержки, связанные с воспроизводством относительно низкокачественных, а иногда и откровенно криминальных экономических отношений. На данном этапе это не играет критической роли, но в дальнейшем может существенно усложнить реализацию программ развития промышленности.

Реальное кадровое обновление может осуществляться только под комплексные программы инфраструктурного развития и реиндустриализации с опорой на социальные кластеры с высоким образовательным и профессиональным уровнем.

Демографическое обновление и социальная реструктуризация являются критическими компонентами политики формирования нового инвестиционного пространства и создания позитивной финансовой культуры, без которой устойчивое развитие принципиально невозможно.

Создание относительно открытых международных инновационно-научных кластеров по ограниченному числу направлений высокотехнологических исследований, НИОКР и внедренческих проектов. Конечно, эти высокотехнологические анклавы не смогут соперничать с крупнейшими региональными научными центрами, но они смогут привлечь зарубежные научные кадры «второго-третьего ряда», что – с учетом общей ситуации – будет уже неплохо. Это станет инструментом создания условий для постепенного преодоления доминирующего сырьевого характера развития Дальнего Востока и создания первичной кадровой и инфраструктурной базы для новых высокотехнологичных отраслей.

Необходимость социальной модернизации региона. По социальным аспектам мы наблюдаем наиболее существенные диспропорции: наряду с социальными кластерами и пространствами постиндустриального типа присутствуют и социальные кластеры, отражающие реалии 1990-х годов, а в ряде случаев – просто системы архаических отношений.

На Дальнем Востоке имеется потребность в опережающем развитии социальных институтов, гражданского общества для консолидации неполитических общественных интересов. Наибольшую значимость в среднесрочной перспективе приобретают прежде всего молодежные институты, которые могут стать основой механизмов для предотвращения вовлечения молодежи в криминальные промыслы и сообщества. Но это – долгосрочная задача, зависящая от устойчивости социально-экономического развития.

Прямое хеджирование, в том числе силовое, государством неэкономических рисков инвесторов. Государство как организатор инвестиционных процессов. Без участия государства инвестиционные процессы запущены быть не могут. Государство будет вынуждено выходить за классические рамки инвестиций в базовую инфраструктуру для развития инвестиционных процессов.

Относительно низкая общественно-политическая легитимность региональных властей неизбежно будет отражаться на возможностях лоббирования крупных инвестиционных проектов и взаимоотношений с иностранными партнерами. Опорной организационной базой для реализации крупных инвестпроектов должны стать структуры федеральной власти. Особенно учитывая, что большая часть значимых в инвестиционном плане проектов относится к федеральным приоритетам, а главное – требует функциональной и операционной интеграции с проектами в других экономических макрорегионах.

С учетом общей остроты политической и социальной ситуации, а также в силу необходимости обеспечить социально-экономический прорыв было бы целесообразно рассмотреть возможность введения для Дальневосточного макрорегиона особых форм государственного управления, которые бы организационно, а в чем-то и политически, разводили по разным уровням управления и ответственности региональные и глобально значимые экономические процессы. Например, в формате условного «генерал-губернаторства», хотя превалирования военно-стратегических соображений было бы целесообразно избежать.

Ключевой задачей, которую требуется решить на российском Дальнем Востоке, является «разведение» инвестиционных рисков для различных типов инвестпроектов. Пока успешное управление рисками осуществляется исключительно в формате инвестиционных проектов, осуществляемых крупнейшими компаниями при наличии политической поддержки со стороны руководства страны. Этого явно недостаточно для полноценного экономического роста, особенно учитывая необходимость развития среднего бизнеса.

Проекты регионального уровня, например в рыбной или лесной отраслях, могут пока оставаться относительно высокорисковыми, хотя уровень их криминализированности необходимо снизить. Но программы и инвестпроекты, связанные с развитием логистики, переработки сырья, а также финансов, должны находиться в более благоприятных условиях. Но сделать это в ситуации контроля над ними местных элит, в целом не проявивших в последнее время понимания общегосударственных приоритетов, в принципе, невозможно.

Дальний Восток, вероятно, должен стать первым субъектом Российской Федерации, где отраслевой принцип управления начнет организационно доминировать над региональным.

В развитии финансово-инвестиционной инфраструктуры уже в краткосрочной перспективе имеются возможности движения по следующим направлениям развития:

Создание на территории Приморского края «внутреннего офшора» с инвестиционно-внедренческой (промышленно-венчурной в идеальном формате) составляющей. Возможно, стоит продумать особый формат для специфических нужд региона, сочетающий торговые и инвестиционные компоненты. Негативный опыт существования СЭЗ «Находка» должен быть, безусловно, принят во внимание, однако следует учитывать и изменившийся контрольный потенциал государственной власти. В то же время следует исходить из того, что чисто торговые проекты несут на себе слишком много рисков.

Необходимо продумать и возможную перспективную дальнейшую трансформацию портово-торговой оффшорной зоны в Хабаровске, имеющей в современном формате ограниченный потенциал развития, которая уже в ближайшем будущем может породить целый ряд опасных социально-политических рисков.

В целом же никакие «открытые» инвестиционные проекты, в принципе, невозможны в условиях высокого уровня криминализации экономических процессов.

Создание центра регионального оборота криптовалют. С учетом позиции многих ключевых в экономическом плане стран Россия в данном случае могла бы иметь некоторое конкурентное преимущество, при условии, естественно, управляемости процессов и наличия «фильтров» между различными уровнями оборота финансовых ресурсов.

Разработка системы внешних (приграничных) и внутренних «факторий», нацеленных на осуществление торгово-клиринговых операций, но сформированных вокруг промышленных активов и иных предприятий реального сектора экономики.

Имела бы смысл трансформация применительно к российским условиям и масштабам опыта особых экономических зон КНР, но с учетом военно-стратегических аспектов и необходимости высокого уровня управляемости процессами экономического развития.

С учетом сложности социально-политической ситуации в регионе и СЭЗ, и «факторий», они, скорее, должны носить «вынесенный» за пределы ключевых экономических систем и кластеров характер.

Апробация систем клиринговой торговли. Дальний Восток как с операционной, так и с культурно-поведенческой точки зрения более чем подходит для апробации модели «торгового дома» как основы устойчивых и многопрофильных торговых отношений в условиях разрастания торговых войн. С учетом разрастания ситуации торговых войн и неизбежности как минимум частичной регионализции платежных систем и процедур, это направление является задачей ближайшего будущего.

Специальная система целевых инвестиционных облигаций регионального развития, в том числе для анонимизации иностранных инвестиций и вывода их из-под потенциальных санкций со стороны США, а возможно, и иных государств с учетом того, что торговое противостояние в Восточной Азии будет в среднесрочной перспективе только расширяться.

В Восточной Азии имеются близкие к идеальным условия для пилотной апробации инвестиционных систем, построенных на товарном хеджировании. В качестве товарной основы вполне пригодны и товары регионального происхождения. В АТР наработан опыт использования «портфельных» схем управления инвестиционными рисками. Дальнейшее развитие торгово-тарифных войн и санкционной политики, прежде всего со стороны США, будет усугублять потребность в дополнительных инструментах хеджирования. Но вопрос управления рисками – это вопрос институциональный и процедурный, для использования подобных технологий необходима соответствующая правовая и организационная инфраструктура.

Большинство предлагаемых направлений развития потребует приложения скорее организационных, нежели финансовых усилий, особенно на первом этапе развития проектов, что существенным образом переформатирует участие федерального Центра в проектах и программах регионального развития. Но реализация этих и иных мер, направленных на перестройку экономической структуры региона, потребует существенного улучшения качества государственного управления: фактически внедрения принципов комплексного стратегического управления в увязке политических и экономических процессов.

Естественно, такая переконфигурация финансово-инвестиционной составляющей подразумевает необходимость дополнительной декриминализации региона, особенно с точки зрения контроля финансовых потоков и предотвращения действий, направленных на финансовую дестабилизацию. Дальний Восток с учетом особенностей политической и социальной ситуации является крайне уязвимым регионом в случае возникновения финансового кризиса любого масштаба. При отсутствии страховочных механизмов Дальний Восток может превратиться в масштабный «пылесос», выкачивающий финансовые ресурсы не только из Приморья, но также и из Восточной Сибири, и этот риск должен учитываться при разработке любых программ развития.
01.10.2018

Дмитрий Евстафьев
Источник: https://www.if24.ru/dalnij-vostok-restrukturizatsiya/




Обсуждение статьи



Ваше имя:
Ваша почта:
Комментарий:
Введите символы: *
captcha
Обновить

Вверх
Полная версия сайта
Мобильная версия сайта