Москвичи, конечно, поняли, зачем. Это было начало славных дней Собянинских, высадка первых саженцев однолетней тротуарной плитки.

На не коренного москвича это производило совершенно ошеломляющее впечатление. Ведь я из Нижнего Тагила – далеко не самого депрессивного и бюджетно обделенного города России, большого промышленного центра на 350 тыс. населения.

Состоит же Нижний Тагил из двух частей. Первая – это районы Тагилстроевский и Ленинский, вокруг НТМК; вторая – район Дзержинский, вокруг известного Уралвагонзавода.

Эти две части связывает улица Индустриальная, полтора километра которой составляла брусчатка, уложенная, как говорили, еще пленными немцами после войны.

И проехать из одной части города в другую можно было либо напрямик через этот вибрационный стенд испытания подвески, либо в длинный объезд через вокзал и обычные, совершенно безобидные на фоне той брусчатки ямы. И это для местных водил всегда было делом нелегкого выбора.

Все понимали, что асфальт там появится только каким-нибудь бюджетным трансфертным чудом, потому что местных сил едва на ямочный ремонт хватало. Так и случилось: в 2016-м эти1,5 километразалили федеральной субсидией…

А тут – ровный асфальт на тротуаре. Далеко не везде в Тагиле вообще предусмотрены тротуары, а хотя бы на 10% такой асфальт нам на проезжую часть в центр – счастья на годы бы хватило.

А его в Москве – отбойным молотком. Куски разлетаются. Что ты творишь, вражина? Череп себе раскрои этим молотком, вредитель!

Мне даже сложно объяснить это чувство. Это как подлинник Моне порвать на ветошь – потому что новый слесарь у восточного эмира оказался эстетом.

Одно дело понимать умом, что разница подушевых расходов на жителя Москвы и любого другого населенного пункта России – в 5-8 раз. Другое – видеть своими глазами проявления этой большой разницы.

Похожее ощущение возникает, когда история щедрой московской «реновации» всплывает в памяти в связи с нынешними планами властей Магнитогорска разделить пострадавший от взрыва дом на две части. То есть остатки рухнувшего подъезда соскоблить – а все, что справа и слева, сохранить для дальнейшего проживания.

Жильцы этого дома признаются, что жить в нем дальше страшно; готовы даже уйти в съемные квартиры. Но понятно и стремление городского руководства любой ценой сохранить уцелевшие части дома. Потому что расходная часть муниципального бюджета большого промышленного города на 2019 год – 13 млрд. рублей, 31 тыс. на душу населения. Тогда как в Москве на ту же душу – 170 тыс., в 5,5 раз больше.

И тагильский бюджет, и без того дефицитный, просто треснет на расселении большого дома: денег на это в нем нет и без помощи федералов не будет. И все нынешние экспертизы на предмет возможности дальнейшей жизни «на костях соседей» упираются в чудовищную местную нищету.

Вот что такое это «видимое неравенство».
 
/ Мнение автора может не совпадать с позицией редакции /