Алексей Черников: Историческая судьба Испании как урок правителям России (07.02.2018)

Сегодня Россия продолжает двигаться экономическим курсом, определенным либеральными реформаторами, в основе которого по-прежнему остается сырьевая экономика, обеспечивающая приток нефтедолларов в страну. Правда, в последнее время политическая элита заговорила о необходимости подъема сельского хозяйства, в котором видят чуть ли не основу будущего экономического процветания страны. 
В сочетании с экспортом энергоносителей сельское хозяйство обеспечит и продовольственную безопасность страны, и приток валюты за счет экспорта сельскохозяйственных продуктов. Действительно, казалось бы, к чему развивать промышленность это долгое, затратное и трудоемкое дело, требующее комплексного государственного подхода, больших капиталовложений, трудозатрат, напряжения экономики. Вместо этого можно получить валюту путем экспорта энергоресурсов и (возможно!) сельхозпродукции, а затем купить все необходимое за границей. Россия ведь все равно останется великой державой (куда она денется!) и «заграница» будет счастлива торговать с ней.

Взгляды эти прочно утвердились не только в прозападной части либералов (от этих ничего другого и ждать не приходится), но и среди той части либеральной политической элиты, которую можно назвать «политическими патриотами»[1]. Беда в том, что взгляды эти, как и сама подобная ситуация не уникальны. Примеры подобной экономической политики уже встречались в мировой истории. Почти 500 лет назад подобного курса придерживались при испанском королевском дворе. При всей несхожести идеологической доктрины российских либералов и испанской абсолютистской католической монархии, их экономический курс имеет довольно схожие черты. Рассмотрим подробнее этот вопрос.

Завоевав к концу XVI в. Современную Латинскую Америку (а это вся Южная Америка, включая Бразилию, т.к. Португалия входила тогда в состав Испании, а также южная часть Северной Америки), часть Северной и Центральной Африки, Испания превратилась в крупнейшую по территории державу мира. Испанские торговые и военные корабли бороздили все океаны мира; испанской армии, преисполненной религиозного фанатизма, не было равных в Западном полушарии; даже турецкий султан, перед которым трепетали тогда все европейские государства, не рисковал встречаться в бою с испанцами.

Ландшафт Испании и природные условия отличались разнообразием: здесь встречались и обширные равнины, пригодные для выращивания пшеницы, и горные пастбища с прекрасными выпасами для скота, и холмы, на которых возделывался виноград, оливки, фруктовые деревья. На юге страны мориски (потомки арабов, принявших христианство), применяя ирригацию, создали высокоразвитое сельское хозяйство.

Испанское сельское хозяйство могло бы процветать: в его продукции и сырье постоянно нуждались колонии в Америке. Обилие высококачественной овечьей шерсти, производимой в Испании, могло стать основой для развития текстильной промышленности в городе и деревне. Однако вместо этого уже в середине XVII в. Испания оказалась в состоянии глубокого экономического кризиса. Почему это произошло? Почему страна, имевшая все возможности для того, чтобы стать лидером Западного мира превратилась во второсортное государство, отброшенное на обочину мировой истории? Существует множество причин: политических, социальных, культурных, экономических, религиозных, национальных. Не касаясь остальных причин, рассмотрим лишь экономические аспекты проблемы.

Огромная, охватывающая несколько континентов держава испанских королей создавала множество проблем в управлении и нуждалась в огромном чиновничьем аппарате. Чиновники по определению – непроизводящий (т.е. убыточный) сектор экономики, и чем их больше по отношению к производящему сектору, тем больше нагрузка на экономику. Чиновников надо содержать. Дороже всего это обходилось налогоплательщикам. Налоги разоряли крестьян, ремесленников, торговцев. Однако содержание армии чиновников вовсе не гарантировало эффективного управления. На местах, особенно в колониях, они были фактически бесконтрольны. Правительство видело выход в создании все новых контролирующих управлений, разного рода полицейских органов, но ситуация не улучшалась – чиновников становилось все больше, налоги росли. Крестьяне, вынужденные занимать деньги под залог своих земель у ростовщиков, часто теряли свои наделы, будучи не в состоянии расплатиться с долгами. Тем, кто продолжал работать на земле, государство запретило поднимать цены на зерно; это делало производство зерновых невыгодным и вскоре привело к сокращению посевов пшеницы. Испания, всегда вывозившая хлеб, стала ввозить его из-за границы. Тяжелыми налогами облагались и все торговые сделки: с каждой в казну брали 10% (такой налог назывался алькабала), что сильно стесняло развитие торговли. Налоговая система съедала почти половину доходов населения.

Выход из сложившейся ситуации можно было бы найти в широком развитии местного самоуправления, но испанская монархия, проводившая политику жесткой централизации, старалась наоборот ограничивать местное самоуправление в Испании (не говоря уже о том, чтобы развивать его в колониях). В итоге число чиновников, контролирующих и полицейских органов, а соответственно и расходы на них продолжали расти. Все это тяжким бременем ложилось на экономику. Не этим ли путем идет сегодня Россия, увеличивая до бесконечности чиновничий аппарат? Сегодня армия чиновников и разного рода правоохранительных органов значительно превышает численность российской армии. В итоге чиновников все больше, порядка все меньше, нагрузка на реальный сектор экономики растет.

Однако сама по себе орда чиновников – еще не самая страшная напасть. В конце концов, ни одно государство мира не обходилось без аппарата управления. Вопрос только в его разумной численности и целесообразном использовании. Ошибки и перекосы, от которых никто не застрахован, можно было исправить, если решить другие социально-экономические проблемы. Но как раз их-то решить Испании и не удалось.

В отличие от английского, французского, голландского[2] правительств и других дальновидных правительств, испанские короли не проводили политику протекционизма, не покровительствовали и не поддерживали развитие отечественной промышленности и торговли. Захват колоний обеспечил мадридской короне приток огромного количества золота. Груженые доверху золотом целые караваны королевских галеонов разгружались в испанских портах. В отличие от Англии и Франции Испания практически не использовала колонии даже в качестве источника сырья ни даже в качестве рынков сбыта (сбывать туда попросту было нечего), а лишь только как источник золота, серебра, драгоценностей. В итоге богатейшие природные ресурсы колоний оказались фактически невостребованными.

В XVI в. В Испании появляются мануфактуры – первые промышленные предприятия. Однако испанские монархи не оказывали предпринимателям никакой поддержки: гораздо спокойнее было тратить полученное из колоний золото на английские, французские, голландские товары. В итоге испанским золотом оплачивалось экономическое развитие других государств. Кроме того, огромное количество золота вызвало инфляцию, рост цен, а поскольку доступно золото было лишь небольшой кучке аристократии и финансовой элиты, оно привело не к росту жизненного уровня, а еще к большему обнищанию населения Испании.

Как уже было сказано выше, в Испании были мануфактуры, особенно много их было в текстильном производстве, которое могло бы стать основой для будущего промышленного роста тогдашней Испании. Предприниматели-текстильщики нуждались в дешевом сырье и таких торговых пошлинах, которые сделали бы выгодной торговлю готовым испанским сукном. Однако в этом вопросе интересы городских предпринимателей столкнулись с интересами дворян, владевших огромными овечьими отарами. Дворяне, объединившись, добились от короля множества привилегий: они могли свободно перегонять стада через всю страну; крестьяне не имели права препятствовать этому. Их поля безжалостно вытаптывались отарами овец. Дворяне-овцеводы предпочитали продавать полученную шерсть за границу. В угоду им государство не облагало ее высокими пошлинами. Ценное сырье уходило из страны, испанские мануфактуры разорялись, а готовое сукно в страну ввозили из Нидерландов. Не то же самое ли сегодня делает наше правительство, вкладывая деньги в иностранные ценные бумаги, а не в отечественное производство?

В отличие от французских, и, особенно, английских дворян, испанское дворянство, гордое и воинственное, воспитанное несколькими веками Реконкисты[3], не считало для себя достойным ни одно занятие, кроме войны. В стране действовала система майората: земли и титул получал старший сын, остальные должны были искать себе источники пропитания. Однако испанский дворянин, не получивший земли, предпочитал скорее голодать, чем заниматься торговлей или предпринимательством.

Покорение Америки не обогатило Испанию. Ввозимые из колоний сокровища могли бы принести доход, если бы были вложены в производство или торговые операции. Но психология и образ жизни испанского дворянства исключали это. Американское золото ускользало, уходя в оплату за увеселения и иностранные товары, оседая в карманах ростовщиков и иностранного купечества. Не так ли сегодня поступают наши олигархи (извините, «социально ответственные бизнесмены»), предпочитающие сегодня переводить активы за границу, покупать дорогую недвижимость, яхты, спортивные клубы – да что угодно – лишь бы не вкладывать средства в развитие отечественной промышленности, экономики?

Каков же итог подобной политики? Что в результате получила Испания? Презрение к предпринимательству и пренебрежение национальными экономическими интересами со стороны короля и дворянства привели к тому, что в XVII в. страна вступила в полосу экономического упадка и стала отставать от передовых европейских стран – Англии, Франции, Нидерландов.  В итоге первая держава мира в течение XVII в. постепенно сдает свои позиции и в XVIII в. Сама превращается в объект экспансии других держав. В течение XIX – начала ХХ в., растеряв все свои колонии, пережив 6 (!) революций (каждая из которых была не менее кровавой, чем наша), несколько гражданских войн, страна окончательно оказалась на обочине истории. Потребовался долгий путь, чтобы восстановить хотя бы часть утраченных позиций. Развитие промышленного сектора сегодня позволило стать Испании пятой экономикой Европы и двенадцатой в мире.

В конце XIX в. известный российский историк В.О. Ключевский сказал: история учит даже тех, кто её не изучает. Их она учит наказывая. Не пора ли России внять этому резонному доводу?
 
[1] Согласно Н.Я. Данилевскому «политический патриотизм» означает принятие в целом ценностей и устоев западной цивилизации, следование им в стратегических вопросах, при отстаивании на международной арене отдельных тактических интересов своей страны.
[2] Голландия (Нидерланды) получили фактическую независимость от Испании в начале XVII в., формальную – в 1648 г.
[3] Реконкиста – процесс отвоевания Пиренейского полуострова у арабов и берберов, длившийся с VIII поXV век.
07.02.2018

Черников А.В.
сотрудник Курского филиала Института русско-славянских Исследований им. Н.Я.Данилевского, кандидат исторических наук





Обсуждение статьи



Ваше имя:
Ваша почта:
Комментарий:
Введите символы: *
captcha
Обновить

Вверх
Полная версия сайта
Мобильная версия сайта