Грузовик прикидывало, бросало на ухабах, на колеях. Отчего мы попутчики-пассажиры оказывались из одного угла кузова в другом. Я крепко держала сына. Хорошо ещё шофёр догадался, остановившись в поле, набросать охапок десять сена с клевером. Ароматно пахло цветами, росами, земляникой, полынью…

В кабине с шофёром сидела беременная женщина, мы с сынишкой устроились в кузове напротив кабины, а в самой серёдке кузова – пожилая женщина и два её взрослых брата. Мы ехали в гости к маме – бабушке. А женщина приезжала в город встречать своих дорогих братчиков из Мурманска. Одета она была в белый ситцевый платок, цветастое платье, в мужском тёмном пиджаке и резиновых сапогах. Казалась она старой. Лицо её было сильно загорелое, с красивым правильным профилем, но всё в мелких морщинках. Звали её Няня. А братьев: старшего - Иван, а тот, что помладше - Павел. Они были очень взволнованно–веселы, говорили и говорили наперебой. Спрашивали Няню о доме, о маме, о жизни в деревне. Гладили её плечи и ласково твердили «Няня, Няня»,- заглядывая в глаза. Не замечали они не плохой дороги, не качки на ухабах. Сбросили на сено свои дорогие костюмы, закатали рукава рубашек, сняли туфли, усаживаясь теснее к своей старшей сестре. Клонили, ложили свои поседевшие головы Няне на колени, теребили пуговицы её пиджака, гладили руки, плечи, по-детски заглядывали в глаза, как могли, выражали свою вину, что так долго не видели свою Няню, которая в далёком детстве заменяла им мать, все мальчишеские горести и радость несли ей. Мама была занята работой и младшими детьми.

Машина остановилась, шофёр высунулся из кабины, приподнялся на ступеньках, озабоченно спросил: - «Как все вы тут, не сильно трясёт? Держитесь за решётку переднего борта, да сейчас дорога хорошая пойдёт».

- Няня, не верится, что мы в родном доме и с тобой проведём отпуск, - сказал задумчиво Иван.

- Не верится, что через час – два, мы будем дома, - почти шёпотом продолжал Паша, - встретим там нашу маму, самую добрую и красивую. Не верю в этот сон.

Няня непривычно гладила своих дорогих по спине, по голове, как маленьких, трепала раскрасневшие уши и как-то стеснённо отвечала на их вопросы. Непривычно у деревенских проявлять особые ласки, и она отвыкла за восемь – то лет их отсутствия. Им за сорок, а ей за пятьдесят. Всё их раннее детство прошло на её руках. В семье она старшая. Вот и выпала ей доля, быть няней для всех шестерых братишек и сестрёнок. Жизнь-судьба разбросала кого куда. А этих старших - на заработки. Уехали в Мурманск. Один ходил в плаванье, другой служил в Заполярье. Домой в деревню ежемесячно шли переводы – деньги на содержание семьи. Кто-то из младших в городе учился, кто школу заканчивал. Их, братовых денег, хватало и на заготовку дров, и на сено для скотины. Мама с Няней работали в колхозе. Заработки были трудодни.

Машина выехала в поле, трясти перестало. Сынишка мой заснул на коленях, я его крепко-крепко держала на руках, а сама незаметно наблюдала за братьями и их няней. Как душу греет такое родство.

- Няня, а Пётр твой как? Как Костик?- спросил Паша.

- Петя, на ферме со мной работает, а Костя механиком в мастерских. Скоро собирается женится,- как-то про себя усмехнулась Няня. - Уже и дом для них поставили новый, лесу-то кругом тьма. Мужики живо срубил избу. Девушка его хорошая, вот увидите сами, зоотехником в колхозе.

- Во, племяш, как незаметно вырос, - удивились братья.

-Как незаметно, Армию отслужил, вернулся домой и решил никуда из родных мест не уедет. Мы только этому рады. А как они с Петей всколыхнулись, получив от вас телеграмму! Сразу помчались на реку. Куретами наловили рыбы.

- А какой? – озорно спросил Ваня, поворачиваясь через плечо Няни.

- Да в основном щуки. Немного голавлей. Вчера Петя в лес успел сбегать, принёс ведра два брусники… А малины полно для вас наварили, простываете поди у себя-то на Севере?- с улыбкой тихо говорит Няня.

-Няня, Няня, милая наша сестричка, наши жёны смеются над нами и дразнят, как мы тебя зовём, словно маленькие,- отозвался Паша, уминая под ногами Няни сено, чтоб её ноги не накололо.

- Зовите, я так люблю, словно не прошло уйму времени. Вашим жёнам хорошо было, они сами со своими девочками водились, а я вот посвятила своё детство вам, мои хорошие. А где они-то все девчонки ваши, почему не приехали?

- Обожают море, уехали отдыхать. - С усмешкой хмыкнул Иван.

- Паша, Няня, смотрите красотище-то какая у нас. Вон поле ржи, как она сейчас красиво колосится. Паша запоминай – любуйся. Посреди тропка протоптана детскими босыми ногами, как в нашем детстве, а? - Любуется Иван. – Дальше-то, дальше ржаного поля луг заливной и река. Наша река! Сколько я о ней мечтал, находясь в океане в плавании. Там безбрежье, большие, холодные, неприветливые волны. Чужие. – Строго сказал Иван. – Вон, Паш, смотри, стадо пасётся у реки.

- Всё вижу Ваня, не могу без слёз налюбоваться. Застыли, остановились мои глаза на этом пейзаже. Красивей наших мест нет.

-Да река-то обмелела, как бы одичала без вас,- улыбнулась и погладила плечо Паши Няня, покачнулась и припала к груди брата.- Рыбы в ней полно, весной малые ребятишки ловят решетом. И попадаются хорошие, крупные сорожины.

- Няня, скажи, а что вдали выстроили: гумно или овин? – спросил Паша, приподнимаясь над бортом кузова.

- Это крупно-товарные весы. Въезжает вовнутрь груженая зерном машина и записывай уже чистый вес. А рядом из жердей и столбов построен загон для телят. Их много, на ферму не гоняют и на ночь, оставляют в этом загоне.

- О, я бы даже согласился сторожем тут быть, до того красив пейзаж, - лихо улыбнулся Паша.

- Сторож и он же пастух, тут же рядом живёт. У нас тихо, никто никого не трогает,- строго заключила Няня, - для вас работы хватит и в центральной усадьбе. Если захотите вы, так семьи ваши не захотят сюда приезжать. А что? Подумайте. Построите тут дома себе…

-Захотят, захотят, Няня. Они же на севере ждут нас месяцами домой, а тут….Все будем вместе,- мечтательно произнёс Иван

- Няня, а мама-то как? Наша певунья? Я так соскучился.

- Вобщем хорошо, только недавно бросила работать, мыслимо ли 55 лет отдала ферме, ноги побаливают, а так ничего. Вчера напекла пирогов, студень сварила, воды в баню натаскала. Ждёт не дождётся своих старшеньких. Поди уже стоит на крыльце, поджидает.

- Няня, а гармонь-то цела моя? – Паша улыбнулся, показывая красивые белые зубы, - Сыграю как прежде.

-Обязательно, - хохотнула Няня, - Сегодня же соберём всю родню, споём и спляшем, резиновики сымем, в туфли нарядимся. Костя, тот играет в клубе на баяне. Зовут его, хоть как устал, никогда не откажется, молодёжь повеселить. Мама-то как вас ждёт, ваши-наши братья и сёстры придут с семьями из других деревень. Все у нас в семье хорошие, работящие, все в люди вышли, полюбовался бы наш отец,…но…погиб, - со слезой прошептала Няня. – Живём хорошо, все работаем, не ссоримся, все выстроили свои дома. Но родительский - бережём, на все праздники съезжаются родные. Не хватает только вас, мои братчики.

А машина едет, едет. Петляет просёлочной дорогой. По краям дороги молодые берёзки.

- Всё! Решаю остаться, - твёрдо заявил Ваня, прихлопнув ладонью в ладонь сестре.

- И я,- подытожил Паша,- такую красоту, такую милую родину не меняют. Семьи свои уговорим.

- Да куда мы, туда и они, - утвердил Иван.

- Няня, а корова-то у вас есть? – полюбопытствовал Паша.

- Не у вас, а у нас. Всё есть и корова, и телушка, и овечки, и куры, и гуси. Помнишь, Ваня, как гусак (четыре года тебе было), налетел на тебя, когда ты его прутом дразнил, так лётом налетел, вцепился в штанишки и за брючину стянул с тебя – смеху было, а ты заплакал и убежал под крыльцо.

- Помню, с тех пор только гусаков и боюсь, как бы штаны не сдёрнули,- хохотнул Иван, - с акулой дрался, а гусака испугался, - с грустью в голосе сказал Иван.

- Они у нас постоянно на реке, даже на ночь, когда жарко домой не приходят. Спят на лугу, уткнувшись клювом в крыло. А утром ковыляют цепочкой во двор, кормится.- пояснила Няня.

-Няня, помнишь, мы с Пашей, сколотили плот, связали доски старой верёвкой, колом отодвинулись от берега. Мы на середине. Плот разошёлся, мы в воде. Орали, так страшно было, а ты недалеко полоскала бельё, услышав нас, бросилась в реку во всей одежде.- вспомнил Иван

- Помню, озорничали много, только и ходи рядом, - отозвалась сестра.

- А она тогда нас не отлупила, только пожаловалась маме. И мама запретила реку. Почему, когда нам что-то трудно, ты оказывалась рядом? – грустно прошептал Иван.

- Наш ангел-хранитель Няня, Няня.

Братья прижались своими щеками к её щеке и надолго замолчали.

А машина едет. Впереди небольшой бревенчатый мосток-настил. Без перил, только по краям на скобы посажены брёвна, вроде как ограничение, чтоб случайно не проехать мимо, не кувыркнуться в реку.

- Речка наша извилисто течёт, заросшая ивняком и смородиной, что ветви отражаются в прозрачной чистой воде, даже видно дно. А ранней весной так широко она разливается, затопляя все луга вдоль и вширь на километр. А если где есть ямка, канавка, то в неё таким образом попадает рыба вместе с разлившейся водой. А когда река войдёт в свои берега, то эти крупные лужицы застывают вместе с рыбой. Плещется она в мелководье, тут уже не зевай, лови хоть руками.

- Няня замолкает, о чём-то вспоминает

-Пятистенок перебрали, заменили брёвна, – как бы продолжает сестра рассказ о доме, о деревне, - печку переложили, расширили на весь зал. Вы ведь так любите на ней понежиться.

- Няня, смотри, Ваня, какой зелёный луг, стожки сена, копны…их много. Ширь необъятная. Красотища! – почти кричит Павел.

А машина едет. Слегка покачивает. Впереди полевые ворота – шофёр затормозил, братья приподнялись, навалились о борт кузова, увидели стайку ребятишек, спешащих на рыбалку, у каждого на плече удочка. Идут ходко, сверкая голыми пятками. Старший (он повыше), в загнутых резиновых сапогах. Обернулись и к воротам, мигом распахнули перед машиной, в деревнях ребята догадливые, услужливые. Машина прошла и остановилась. Ребята вновь ворота затворили, чтоб скот в поле не попал.

- Ребята, подходите ближе, - пригласил Павел, раскрыл сумку и в двух пригоршнях вытащил конфет. – Держи, старшой. На всех. И спасибо за ворота!

- Спасибо Вам! – Хрипло ответил пацан – рыбачок. - Сейчас разделим.

- Да, это наше детство, Няня, помнишь, мы бегали открывать ворота, только тогда телеги были, - грустно сказал Иван, и как бы вспомнив что, закричал ребятам.

- Хлопцы, - крикнул вдогонку, - наш совет, никогда не уезжайте из родных мест, далеко от родного дома!

- Только если в Армию, - лихо крикнул самый младший парнишка (малый по росту), лет десяти, развёртывая фантик от конфеты.

Едем дальше. Асфальтовая дорога, а по краям берёзки, в человеческий рост багряно-розовый Иван-Чай и… глухой, глухой лес. Шофёр поехал медленно, наслаждаясь хорошей дорогой, включил в кабине приемник, и полилась песня, бередя душу:

«Где эти туманы родной стороны?

И ветки берез, что над заводью гнутся.

Сюда мы с тобой непременно должны,

Однажды вернуться, однажды вернуться…»

И поехали. Навстречу – ни одной машины, ветер ласково треплет рубашки братьев, Няня, сняла платок, вытирает лицо, сбросила пиджак… и стала такой красивой, так похожей на братьев. Андрейка проснулся. Впереди показалось село «Залесье». Высокие добротные дома, церковь, правление колхоза (по вывескам видно). Машина встала около крыльца.

- Всё, ребята, извините, что потряхивало. Приехали. – Улыбнулся, выпрыгивая из машины шофёр.

А нам ещё до своей деревне идти пять километров.

-О, Андрейка проснулся!- Весело крикнул Павел. – Проспал гостинцы. На, получай «опоздавший подарок», - и вынул из сумки большую красивую шоколадку.

- Спасибо, - засмущался сынок. И положил в карман.

Вот и лесная дорога…вернее тропинка. Машины тут не ходят, одна колея от колеса телеги и та заросла травой. Стал моросить мелкий дождичек. Мы все встали под раскатистую ель, поели домашних «подорожников»: яйца, сыр и лимонад. Переоделись, надев дождевики. Няня раскрыла зонт. На Андрейку я надела новый, присланный из Ленинграда дождевичок, весь в «разрисовках» зверушках. Через плечо, как и было, повесили – перекинули пластмассовой красно- жёлтый автомат детский.

- Нам теперь не страшен не медведь, не волк, у Андрейке вон какое ружо, – улыбнулся Паша, застёгивая дождевик на Няне.

- Смотрите, на дороге-то сколько грибов, - бросился собирать Иван. – Няня, смотри одни белые, да молоденькие, из травы еле видны их коричневые шляпки.

- Мама, куда положить? – Вторит сын, - я вон сколько нашёл, куда в сумку? Вся дорога усеяна белыми.

- Ваня, Паша, не обращайте внимания, их везде полно – останавливает Няня.

- Да, как же так? Класть некуда, - возмутился Павел.

Я достаю из сумки свою сетку-авоську, кладём в неё, а они вываливаются в дырочки, до того молоденькие. Крепкие, ножки белые, сами румяные. Накидали целую сетку. Андрейка шепчет.

- Мама, давай отдадим гостям, легче идти

- Иван, Павел, берите себе наши грибы, их у нас бабушка много насушила, у вас как раз к встрече родных, нажарите, - сказала я.

-Я уже и забыл как они растут, - шутливо ответил Иван. – Нет, лучше мы поможем вам нести, я вон целую поляну вижу всю в грибах. Сымаю плащ и беру их. Такой урожай!

Андрейка радостно побежал вперёд, помогая гостям набирать и укладывать в плащ, белые. Возгласы. Хохот, не замечают дождя, какой невиданный урожай! Незаметно кончился лес. И никто не устал. Все радостные, возбуждённые.

- Няня, ты не устала? Дай я понесу чемодан.

-Ещё чего? Я привычная, дурашка. Иди, помогай Ване, да соседям нашим. – Ответила Няня.

Впереди на взгорке показались липы, печные трубы. А вот и деревня наша! Ура, мы дома!

 

/ Мнение автора может не совпадать с позицией редакции /