Надежда Карвонен: О финской системе образования (14.02.2019)

Правда ли, что финская школа лучшая в мире? Правда ли, что все проблемы в образовании в стране Суоми решены окончательно и бесповоротно? Чем по праву может гордиться финская школа, и что может, а то и должна перенять у нее школа российская, если хочет вернуть себе прежний высокий статус? А чего перенимать никак не стоит? Об этом наш разговор с преподавателем хельсинкской школы Надеждой Карвонен.
Полезная безотчетность в действиях

– Надежда Николаевна, какие предметы вы ведете в средней школе?


– Специальность педагога я получила в Финляндии. Имею право работать учителем начальных классов и преподавать математику и физику в средней школе. Дополнительное образование дало возможность работать специалистом по коррекционной педагогике: сейчас я преподаю в классе, где учатся дети с проблемами социально-эмоционального характера. Приходится вести почти все предметы программы средней школы.

– Как чувствует себя учитель в финской школе? Я имею в виду на уроке.

– Свободно. У него есть свобода действий.

– Что, и отчеты не пишете?

– Абсолютно. Но в 2016 году сами писали программы развития образования. Министерство образования дало основное направление развития, и каждая школа на основе этих направлений создавала свою программу. Эта программа, составленная учителями-предметниками, выносилась на всеобщее обсуждение. Родители имели право внести свои идеи и пожелания.

– Судя по жалобам педагогов в России, главное, что мешает их работе, – это необходимость составлять отчеты. По словам наших учителей, это просто ужас: большая часть времени, сил, фантазии убивается отчетами. Я знаю, как себя чувствует учитель даже после одного проведенного урока. А если прибавить радость предвкушения заполнения бумажек в вышестоящую инстанцию, это всё. Здесь же, в Финляндии, такого нет. Почему?

– Так всегда здесь было: доверие учителю. И в педагогический университет большой конкурс. Поступить учиться на учителя очень трудно. Эта специальность пользуется уважением.

– Исторически?

– Наверное, да.

– То есть изначально учитель здесь пользуется уважением?

– Да. B принципе, это уважаемая профессия. И молодые действительно хотят идти учиться на учителя. Конкурс большой на самом деле.

– Считать себя неудачником, если ты пошел в «пед», здесь не будут?

– Нет. Такого здесь нет.

– Коснусь стереотипов, точнее – мнений, которые часто слышу: финское образование – земной рай, что-то неимоверно умное, прогрессивное. Разумеется, критическим улыбкам есть место. Тем не менее: что отличает финское образование, и что позволяет ему быть одним из самых уважаемых в мире? Отсутствие тотального контроля и ненужной отчетности – уже огромный плюс.

– Хочу подчеркнуть, что это мое частное мнение, основанное на моем личном опыте. Одно из главных качеств, мне кажется, это творческая свобода учителя. Учитель сам решает, в каком порядке и каким образом он будет преподавать какую-либо тему.

– Тут требуется пояснение. Не «от балды» же он учит.

– Нет, конечно. Есть программа обучения, и в ее рамках он будет преподавать. A как он будет преподавать – это его дело.

– Научить таблице умножения, предположим?

– Можно и на улице это делать: например, на дерево карабкаться и считать веточки-иголочки – если он уверен, что это поможет его ученикам действительно выучить таблицу умножения.

– Важен результат, а не отписки?

– Совершенно верно.

Айпадовое поколение

– Каково отношение к ученикам в школе?


– Уважительное. Каждый ребенок – личность, достойная уважения. Нельзя ни в коем случае ребенка обзывать, трогать, он неприкосновенная личность.

– Ученики не злоупотребляют своим положением? Я сужу по Германии. Там часто пользуются бесправием учителя и устраивают провокации.

– Здесь пока такого нет. Хотя бывают конфликты в школе, естественно. Учителей обижают, и, бывает, учителя детей обижают. Но это всё идет на словесном уровне. В таких ситуациях важна поддержка педагогического коллектива и ректора школы. Она есть.

– Как к вам дети обращаются? Просто по имени?

– Да, по имени, но без отчества. «Надежда Николаевна» – от этого я уже отвыкла. Да и нет в Финляндии отчеств.

– Детей вы тоже по имени называете?

– Да. А фамилий я даже не помню, честно говоря.

– Всё ли так ладно, действительно ли финская школа – рай земной?

– Нет, конечно. Везде свои плюсы и минусы. Сейчас слишком увлеклись компьютеризацией. В первом классе практически не учат детей писать. Я считаю, что это катастрофа. Вырастет поколение, которое не умеет писать. Научные исследования показывают, что развитие тонкой (мелкой) ручной моторики влияет на развитие мышления.

– То самое клиповое мышление получается?

– Получается. «Лайки» вместо букв. У каждого первоклассника айпад. Как это отразится на нынешних первоклашках – время покажет. Потом, может, вернутся к письму. Сейчас учитель может сам решать, насколько он хочет учить писать.

– А есть у него такая возможность – научить письму, или он связан по рукам и ногам гаджетами?

– Да, прописи есть в магазинах. Учитель может решить, в каком объеме учить своих детей. А если он не хочет учить их писать, то минимум – немного писать печатными буквами. Буквы-то они будут знать: надо их нажимать на айпаде. Но практики письма у них не будет. Лекции писать ручкой на бумаге они уже не смогут.

– Это плохо?

– Я не знаю. Мир меняется. Для нас это дико, а для них это естественно. Кто знает, что будет через 20 лет, когда они пойдут в университет. Даже через 10 лет. Может, уже не будет бумаги.

– Вы преподаете в школе уже 20 лет. По вашим наблюдениям, дети изменились? Ментальность их стала другой?

– Конечно.

– Чем характеризуются эти изменения?

– Сейчас приходят в школу дети, которые живут в компьютере. Конечно, не все.

– Потерянные дети?

– Вроде бы у ребенка есть папа и мама. Но ребенок идет и просит: «Папа, папа!» – а папа в компьютере, в телефоне. Он даже не реагирует на ребенка. Ребенок растет без близкого контакта с родителями. Детям не хватает живого внимания, участия. Если раньше дети спали с любимыми игрушками, то теперь – с телефонами. Общались и играли с реальными друзьями, то теперь с виртуальными.

– Это беда. Дигитализация страны и общества.

– Но так не везде, должна сказать, тут многое зависит от семьи. В семьях, где родители занимаются с детьми, нет такого.

Семья и школа: необходимо соработничество

– По мнению родителей и учителей, катастрофа русской школы началась среди прочего и с того, что она отказалась от воспитательной функции. Мы «предоставляем услуги». В Финляндии как?

– Школа не должна воспитывать детей. Я тоже так считаю. Это не моя задача. Я – учитель. Обычные воспитательные вопросы – этим должна заниматься семья.

– Естественно, семья должна воспитывать, никто не спорит. Но вспомните советскую школу: там воспитанию правил поведения в обществе уделялось большое внимание.

– Школа, будучи общественным институтом, должна, конечно, готовить добропорядочных граждан. Но она выполняет свою функцию, а воспитанием человека, взращиванием в нем духовных ценностей должна все-таки заниматься семья, по моему убеждению.

– Умение жить в коллективе – тут без школы не обойдешься.

– Да, согласна. Но воспитание этого умения должно проходить при участии семьи. Обязательна совместная работа с родителями. У нас тоже проходят собрания. Помню, какими были собрания в России: классный руководитель собирает родителей и не очень хорошо говорит о детях: Петров – ужасный лентяй, Иванов сделал то и то, Сидоров вел себя так и так… Здесь такого не бывает. Общее собрание, общие вопросы, знакомство. Оно проходит осенью, и всё: больше не бывает. Когда возникает потребность, учитель или классный руководитель встречается с родителями ребенка персонально, причем вместе с ребенком. За спиной ребенка ни о чем не говорит. Как я могу говорить о нем без него? Я приглашаю родителей, мы разговариваем, обсуждаем наши дела, трудности, успехи, планы на год. Весной мы встречаемся второй раз и обсуждаем, как у нас всё прошло. Есть план обучения. У каждого ребенка он индивидуальный. Раз в год проводится День открытых дверей – открытые уроки для родителей. И вообще школа в Финляндии – открытое учреждение: родители могут присутствовать на уроках в любое время.

Когда ребенка «колбасит»?

– Вы упомянули, что являетесь педагогом по коррекционному обучению. Кому требуется такое обучение? Что это за дети?

– Это дети, у которых есть проблемы в обучении, а могут быть и другие проблемы, неврологические. Для детей, которые не могут учиться в большом классе по тем или иным причинам, организуют маленькие группы. В таком классе может быть 10 человек, больше нельзя. Со мной работает помощник. При необходимости с классом работают также куратор, психолог и социальные работники.

– У таких ребят задержка в развитии?

– Нет, они учатся по общей программе. Просто в большой группе они учиться не могут. Те, у кого задержка в развитии, учатся в спецклассах. Там индивидуально, у каждого свое.

А у меня те, у кого социальные проблемы: в семье плохо, например. Или гиперактивность, синдром Аспергера, аутизм в легкой форме. Но интеллектуальное развитие у этих ребят нормальное. Но в большой группе они просто не могут учиться. Или фобии какие, или в семье развод, и ребенок переживает очень сильно.

– Часто бывает?

– К сожалению, да. Редкость, если ребенка из целой семьи так трясет. А вот если развод, то у ребенка обычно проблемы. Разводы – страшная штука, это тяжело, дети страдают. Особенно в подростковом возрасте страдают.

– Разводов сейчас много?

– К сожалению, много.

Языкастые финны

– Какие плюсы финского среднего образования вы еще можете назвать?

– В финской системе образования что хорошо: ребенок с седьмого класса начинает сам выбирать предметы. Весной можно выбрать три предмета на восьмой и девятый класс. Еще очень хорошо, что большое внимание уделяется изучению иностранных языков. Финны хорошо знают языки.

– Им приходится. Не все в состоянии понять финский. Хотя он очень красивый.

– Это понятно. Помимо родного финского языка учат обязательно шведский. Английский все знают. Это ненормально, если не знаешь английский. Дополнительно учат французский, немецкий, испанский. Еще есть выбор, если учителя найдутся.

– Русский?

– Русский мало кто берет. Хотя на востоке страны учат активно – ведь приезжает много туристов из России. Немецкий любят, испанский, французский. Очень много программ по обмену, много иностранцев приезжает, гостей. Идет живое общение с Европой, со всем миром.

Еще не «спрашивают параграфы», как было в российских школах. С одной стороны, это было хорошо: нас учили выступать перед коллективом, учили говорить. Здесь такого нет. Здесь беседуют по теме. К доске вообще не вызывают.

– Классный журнал есть?

– У учителя маленький блокнотик. Такого явления, как журнал, где надо писать тему урока и прочее, нет.

– А дневники?

– Есть электронный дневник, «WILMA» называется. В электронном виде. Электронный родственник прежнего российского журнала. Это возможность связи между школой и родителями. Существуют телефонные приложения – связь мгновенная. Учителя, если успевают, отмечают тему урока и домашние задания. У учеников упрощенный вариант WILMA.

Родители не ходят в школу. Мне редко пишут письма. Может, боятся писать? Особенность: никто и никогда не спрашивает, где и кем работают родители.

Учите Православие! (Opetelkaa Ortodoksisuutta!)

– А как обстоит дело с преподаванием христианства в финских школах? Цитирую слухи: «Финляндия – одна из самых страшных стран, где христианство на грани исчезновения; здесь запрещают преподавание Православия в школах». Это правда или нет?


– Нет, такого не слышала.

– Могут ли мои дочь или сын, если они живут в Финляндии, выбрать для себя преподавание Православия?

– Да, разумеется. Православие – официальная религия Финляндии. Обязанность города или поселка – предоставить обучение. Даже если один ученик, найдется преподаватель. Не обязательно профессиональный, но он будет.

– То есть будет приезжать местный священник и рассказывать? Никаких гонений и притеснений в этом смысле?

– Никаких. Кстати, настоятель Никольского прихода в Хельсинки отец Николай Воскобойников ведет «Основы Православия» на русском языке для русскоязычных детей.

– Это занятия в воскресной школе?

– Нет, это специальный школьный предмет. И оценка равносильна школьной.

Трудности первой пятилетки

– Знаю, что в Финляндии сейчас очень много иммигрантов из теплых стран. Это уже сильная община? С этими реалиями финской школе тоже приходится считаться?

– Конечно.

– Отдельная культура, отличная от финского менталитета. Разница большая?

– Да, огромная.

– Конфликты есть в школах?

– Не знаю. Зависит от того, когда и по какой причине ребенок приехал. Это у всех, почти у всех. Стадию отторжения, т.н. «культурного шока», проходят почти все переехавшие.

– Именно – отторжение?

– Да, и тяжелое. «Мое – не мое». Те, кто ругает всё финское, обычно переехали недавно. Всё ругают в Финляндии – настолько всё чужое, непонятное. Первые пять лет ругают. Потом начинают привыкать и понимать. У меня тоже был такой период. Детям трудно, потеряв знакомую среду и друзей, быстро начинать всё сначала. На непонятном языке учиться. А учиться не хочется.

Цена времени

– Вы преподаете много предметов – литературу тоже?


– Да. Здесь несколько усеченное понятие литературы. Не как у нас. У них очень интересно: учитель решает, как вести обучение родному языку. Нет отдельного предмета «финский язык» и «финская литература». Всё вместе называется «финский язык». И учитель сам решает, как он будет вести обучение. И дети могут влиять на выбор читаемой на уроках литературы. Бывает и такое преподавание: восьмиклассники лежат на диванах и читают книжки по желанию.

– А хорошо быть учителем финского языка?

– Когда как. Например, грамматика седьмого класса занимает всего лишь один раздел в годовой программе.

– А сочинения дети пишут?

– Пишут, но не так много. А вот в старших классах начинается настоящая учеба. Там начинается настоящее выжимание, если ты ничего не делал.

– Стресс случается у учеников?

– Да, настоящий. Там математика, физика, химия на серьезном уровне. Средняя школа не совсем готовит детей к этому.

– Получается серьезный минус.

– Конечно, минус. К некоторым только к концу школы приходит понимание, что надо учиться, надо работать всерьез. Если ты не учился хотя бы наполовину серьезно, то всё, время ушло. Седьмой-восьмой класс – время переходного возраста. А у мальчишек это напряженное время, сами знаете.

– Да мне и в мои сорок с гаком не полегчало…

– Так или иначе, этот переходный возраст выпадает на самое ответственное время, когда нужно вовсю готовиться к старшей школе. Ну, и оценки у парней летят. Девочки обычно стараются и в результате поступают, куда хотят. А мальчишки проигрывают. Хоть и умницы, но конфликты переходного возраста могут быть серьезными. Еще компания попадется в классе не самая благопристойная – и начинается… Вот это беда.

– После 10–11-го классов как поступают в вузы, по какому принципу? Как мы раньше, в институт экзамены сдают? Или же по результатам местного ЕГЭ?

– Я не очень владею информацией в этой области. Сейчас обновлены правила приема в высшие учебные заведения. Баллы за ЕГЭ учитываются при поступлении. А как поступают? Среди прочего, например, абитуриентам надо читать книги, которые не связаны со школьной программой. На вступительном экзамене задают вопросы по ним с тем, чтобы увидеть, насколько абитуриент способен к самостоятельному обучению. По итогам экзамена и собеседования принимается решение. Я сама прошла это три раза. Закончила здесь три университета. Бесплатно. Высшее образование в Финляндии очень демократично, доступно для всех желающих.

– Предположим, я поставил целью выучить финский язык. Мое желание и усердие будет оправданно? Я добьюсь своего?

– Конечно, при желании и трудолюбии.

Благодарность России и храму

– Я обратил внимание: у эмигрантов, не беженцев, из России, бывшего Советского Союза появляется вдруг высокомерное пренебрежение к стране, из которой они уехали.


– Да, встречалось, и это грустно. Но сейчас, мне кажется, этого всё же меньше.

– Чем вызвано это забугорное плебейское высокомерие?

– Не знаю. Обиды? А что плохого Россия сделала? Дала образование, воспитала – разве это плохо? Жизнь складывается у всех по-разному. Да, уехали по разным причинам. Поливать Родину грязью – штука недостойная. К счастью, в моем окружении такого нет. У нас в приходе, как дома. Много молодых, много детей. Всё по-семейному.

Мы все – эгоисты

– Уверен: идей у вас много. Что хотите сделать со своими учениками в ближайшее время?


– Я хочу попробовать их в дом престарелых отвести. К старикам. Помочь на прогулке, почитать газету, просто пообщаться. Это, кстати, одно из того, что я советую делать: вести детей туда, где они могут помочь кому-то, почувствовать свою ответственность за кого-то, попытаться научиться осознанно делать добро.

– Чтобы они видели, что бывают разные люди?

– Чтобы учились отдавать немного себя. Мы же все, в большей или меньшей мере, – эгоисты. А тут, на мой взгляд, появляется прекрасная возможность побороться с самим собой, таким любимым.

– Не уверен, но предполагаю, что если русский учитель поведет свой класс в дом престарелых или в интернат, он замучается потом давать объяснения и оправдания: мол, «нанес психотравму» ученикам.

– Сочувствую российским коллегам, если это так. А здесь это не только можно – это приветствуется. Очень надеюсь, что российское образование не утратит свои традиции, вернет себе свой статус, свое достоинство. Очень нам всем этого желаю.
14.02.2019

Надежда Карвонен
Источник: http://www.pravoslavie.ru/119303.html?utm_source=Pravoslavie.ru&utm_campaign=Православие.ru&fbclid=IwAR1gm_7sv2okFsU1qcaMCKCWpuDFIL2wguDeGl_CDOYeaUs1UTZCa57-jLg




Обсуждение статьи



Ваше имя:
Ваша почта:
Комментарий:
Введите символы: *
captcha
Обновить

Вверх
Полная версия сайта
Мобильная версия сайта