Виктор Аксючиц: О патриотизме элиты (17.01.2014)

         В сегодняшних испытаниях медленно выплавляется облик нового политика. Главная политическая задача современности – воспитание полноценной патриотической политической элиты: «Всякое государство организуется и строится своим ведущим слоем, живым отбором своих правящих сил… Основная задача русского национального спасения и строительства… будет состоять в выделении кверху лучших людей, – людей, преданных России, национально чувствующих, государственно мыслящих, волевых, идейно творческих, несущих народу не месть и не распад, а дух освобождения, справедливости и сверхклассового единения» (И.А. Ильин).

Какими качествами должен обладать новый ведущий слой в России? Без ощущения национальной принадлежности, без чувства патриотизма – любви к Родине – человек лишён онтологических связей с бытием, его душа не способна многое понять, оценить и действовать достойно и плодотворно. Ибо, если человек не ведает земную Родину, через которую открывается Отечество Небесное, он не знает, для чего рождён, в чём смысл жизни, для него не существует инстанция ответственности, долга и совести. «Родина есть священная тайна каждого человека, так же как и его рождение. Теми же таинственными и неисследимыми связями, которыми соединяется он через лоно матери со своими предками и прикрепляется ко всему человеческому древу, он связан через Родину и с материю-землей и со всем Божиим творением» (прот. Сергий Булгаков). Иван Ильин писал о том, как русская поэзия выражала отношение русского человека к своей Родине: «Она видела в России – наше материнское лоно, нашу детскую колыбель, наше духовное, отеческое гнездо, наш взращённый нами перед лицом Божиим духовный сад». Отеческие заветы дают духовные ориентиры. В них предстаёт тип национального героя, болеющего за общее дело, любящего свой народ, преданного своему Отечеству, – это и Владимир Красное Солнышко, и Александр Невский, и Александр Суворов, и Аркадий Столыпин. Безродный, «крутой» «супермен» в преданиях русской старины – всегда разбойник, бунтовщик, душегуб. Беспочвенное космополитическое сознание порождает разнообразные фантомы – от мировой революции до нового мирового порядка.

Различным «партиям» и группам разных общественных мнений ныне нужны в России и от России разные вещи. «Демократам» и «либералам» нужны «демократия» и «свобода», интеллигенции – свобода самовыражения, бюрократии нужна власть над Россией, верующим – нужны храмы и возможность свободного отправления обрядов. Но мало кого заботит, что нужно собственно самой России? А что такое, спросят, Россия как таковая? На эмпирическом уровне это, прежде всего, народные массы. Не то, чтобы только они и только в них выражалась общероссийская потребность, но всё же массы – это большинство, и если думать о благе России, то это касается, прежде всего, её народных масс. Именно простонародные массы наиболее бесправны и порабощены во всех смыслах и во всех ситуациях – и при коммунистах, и при «демократах», и при чиновных капиталистах. Но в программах всех общественно-политических групп нужды этого большинства народа учитываются меньше всего. С другой стороны, те, кто пытался говорить о народе и от его имени, как говорили писатели-деревенщики, говорили много пронзительно истинного, но оказывались беззащитно предвзятыми. Боль деревни, которой они озабочены, зачастую делает их малозрячими к другим проблемам, а полемическая горячность уводит от осмысления глубинных пластов русской истории и культуры. Конечно, не только простонародные массы являются носителями общенационального жизнеощущения, и не столько они оказываются его выразителями. На то и «образованное общество», чтобы осознавать инстинктивную духовную ориентацию народа. Но в том, что сегодня называется общественным сознанием, крайне мало именно основной составляющей – положения, нужд и заботы человека народного большинства.

С другой стороны, большинство предлагаемых программ партий и властей составлены вне той страны, которой они предлагают или пытаются управлять, то есть вне русских исторических традиций. Господствующая забота общественных сил направлена на то, чтобы искать рецепты где угодно, только не в русле исконно русской цивилизации. Помесь западной демократии и либерализма в действиях и буддийского индифферентизма и скептицизма в осознании явлений – «высшая» мудрость, которой, так или иначе, приобщены различные группы общественного мнения внехристианского толка. Но и многие православные, стремящиеся возвратиться в к исконно русской культуре, тоже оказываются ещё далекими от основоположений русской духовной традиции. И наших церковников, и верующую молодежь, и современных православных мыслителей и историков нередко интересует то в русском духовном наследии, что было вовсе не лучшим, не высшим и не вечным. Мы во многом слепо бродим по периферии русского духа. При всей важности «актуальных» для православной общественности проблем, они всё же оказываются не главными вопросами христианской веры, христианского упования, христианского спасения.

Трагедия нашего Отечества выбросила современные поколения в пустоту безвременья. У многих заглушено ощущение религиозных основ жизни, мы не знаем, кто мы, не понимаем, где находимся и для чего родились – даже не осознаём, что должны это знать. Мы оказались лишёнными традиционного жизненного уклада, пепелища наших домов запаханы, погосты осквернены, могилы наших дедов и отцов разбросаны по всей земле. У нас нет той атмосферы родного дома, которая близка и мила с детства на всю жизнь. Наши ностальгические привязанности случайно лепятся к изуродованным и опохабленным улицам и домам городов, в деревне уже не к чему прирасти душой. Почти ни у кого нет родного дома, редки друзья детства, забываются кровные связи, оставшиеся искажены. Мы родились оторванными от корней, от почвы. К тому же поток духовных наркотиков из-за рубежа окончательно затуманивает наше сознание. Ни йога или антропософия, ни спиритизм или парапсихология, ни сектантство западных миссионеров-толстосумов, ни идеалы потребительского общества или глобализации не могут дать нам ответа на главный вопрос жизни: зачем мы живём именно здесь и сейчас?

Мы начнём приходить в себя, если попытаемся вспомнить: какой сегодня день, какое место он занимает в череде дней, называемой нашей историей, что в ней произошло? Мы должны опомниться и осознать себя в ряду исторической преемственности и традиции. Только возвращение исторической памяти поможет восстановить разорванное сознание, идентифицировать себя, свою личность, ибо от­вет на вопрос: кто я? – невозможен без ответа на вопрос: кем мы были? Таким образом, чтобы осознать себя, мы должны понять судьбу своего народа, провиденциальный смысл пережитой в ХХ веке трагедии. Без этого все интеллектуальные упражнения останутся лишь беспочвенным фантазированием, формами бездумья, беспамятства. В навязанном безродстве мы призваны вспомнить наше духовное родство, восстановить разрушенные жизненные связи с землей, предками и друг с другом. Опыт безвременья учит не принимать временное за вечное, не отдаваться тленному и сиюминутному. Десятилетия идеологического террора выжгли нам души, но и пробудили жажду любви к духовным истокам жиз­ни.

Под развалинами и «эверестами» лжи сохранились духовные основы Родины – Православие – религия покаяния и прощения, любви и милосердия, свободы и ответственности, утверждения божественного достоинства личности и соборного единства человечества. Только на этих вечных устоях можно восстановить наше земное отечество. Новое духовное измерение означает возврат к своим истинным началам в вечности – к органичным истокам нашей культуры, к русскому Православию, к русской идее. Точками отсчёта истинного понимания и действия могут быть только Бог и Россия, Распятый Христос и Русская Голгофа. Христианство – религия трагического оптимизма, религия смерти и Воскресения Богочеловека (смертию смерть поправ), – наделяет человека зарядом исторического оптимизма: преображение мира и спасение души – за пределами истории, но достигаются они усилиями мира сего.

Мы обязаны не выпустить из рук спасающей духовной эстафеты поколений – те невидимые взору духовные реликвии, которые в тягчайших условиях были сохранены нашим народом. Спасёт нас не возврат в прошлое, а творческое движение к собственным духовным истокам – «вперёд к отцам» (прот. Григорий Флоровский): возрождение Русской идеи как квинтэссенции национального духа. Русская идея, рождённая в Православии, итожит исторический опыт, который народ обретает в трагических испытаниях, в ко­то­ром от­кры­ва­ется его ис­то­ри­че­ское при­зва­ние.

 

Чтобы различить движущие исторические силы и определить смысл происходящего, нужно прикоснуться к духовному пульсу народа. Как и всякая душа, душа народа открывается только взгляду любви. Россию не понимают те, кто её не любит. Внешние – Россию боятся, и внутри России много хулящих, но мало смиренно уповающих на возрождение России. У нас нередко приходилось слышать: в этой стране ничего нельзя изменить, или: в этой стране ничего не надо менять, ибо все перемены только к худшему. Говорят так, будто сами пришельцы, сторонние наблюдатели, призванные судить. Но судить-то нужно самих себя, ибо наша душа соединена с душой народа. Мы остро чувствуем и любим своё «эго», но разучились ощущать соборную основу своей души. Душа России не уничтожена и незримо является нашей основой: «Поблагодарите Бога, прежде всего, за то, что вы русский» (Н.В. Гоголь).

Уже Гоголь остро чувствовал отторжение образованного общества от Родины: «Велико незнанье России посреди России… Вы ещё не любите Россию: вы умеете только печалиться да раздражаться слухами обо всём дурном, что в ней ни делается, в вас всё это производит только одну чёрствую досаду да уныние… Нет, если вы действительно полюбите Россию, у вас пропадёт тогда сама собой та близорукая мысль, которая зародилась теперь у многих честных и даже весьма умных людей, то есть, будто в теперешнее время они уже ничего не могут сделать для России, и будто они ей уже не нужны совсем; напротив, тогда только во всей силе вы почувствуете, что любовь всемогуща, и что с ней возможно всё сделать. Нет, если вы действительно полюбите Россию, вы будете рваться служить ей». Со времён перестройки долгие годы среди либеральной интеллигенции слово «патриотизм» является ругательным, а любовь к Родине считается постыдным чувством, которое лучше скрывать как уродливое родимое пятно, – Россию нужно числить и чистить по западным образцам. Но такая ориентация не имеет в России перспектив: «Западнические идеологические комплексы обладают весьма небольшой притягательной силой для масс, поскольку не имеют опоры в этнических архетипах, которые несут в себе сильный эмоциональный заряд и представляют собой как бы энергетический потенциал народа» (Ксения Касьянова). Но и противоположная крайность – шовинизм – гибелен и, надо сказать, мало воспринимается универсальным по природе русским сознанием.

Патриотическое и национальное жизнеощущение было одной из сильнейших созидающих сил в истории. Любовь к Родине, к её духовным истокам, воссоединяет личность с соборно-персоналистическими основаниями бытия: с вечным заветом Бога с человеком, с соборным согласием вечных человеческих душ, с заветом Бога и народа. «Нация – это общность святынь» (А.В. Гулыга). Речь идёт о любви в истинном смысле слова: «Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит» (1 Кор. 13. 4-7). Это, можно сказать, онтология любви. И такая любовь к своему Отечеству, не закрывает и не отъединяет от других, но побуждает ко всечеловеческому. Истинная любовь к своему народу не противостоит личности и человечеству, она содержит выход за собственные пределы. Эту черту патриотизма утверждал Достоевский: «Русский постольку русский, поскольку он всечеловек». В той степени, в какой народам был присущ такой патриотизм, они вносили свой вклад в духовные достижения человечества.

Русский патриотизм – это любовь к своей многострадальной земной Родине, к тому единственному месту на земле, где душа человека низошла в мир, и где ему впервые открылось Небо. «Быть русским, жить и думать по-русски – это значит пребывать в том типе жизни, в том строе мысли, которые национальны для России, то есть выражают вековую и тысячелетнюю мысль и жизнь нации» (Л.А. Тихомиров). Как всякая истинная любовь, любовь к Отечеству исключает националистическую гордыню, шовинистическую ненависть и агрессию. Жертвенное патриотическое сознание избегает искуса самообольщения: оно способно критически осмыслить свою историю и учесть чужой опыт. В этом смысле патриотизм – источник понимания как своего, так и других народов. Если, с одной стороны, патриотическое жизнеощущение разлагается шовинизмом, расизмом, то, с другой стороны, его размывает интернационализм, глобализм. Патриот всегда государственник, ибо традиционное государство охраняет жизненные устои народа, только оно способно обеспечить силу права, в противоположность разгулу права сильного. Чтобы стать подлинным патриотической русский интеллигенции необходимо изжить болезненные прозападные комплексы и припасть к истокам – к тысячелетней русской православной традиции: «России надо: проникнувшись идеей, какого сокровища она одна остаётся носительницей, свергнуть иго западническое и стать самой собою с ясно сознанной целью» (Ф.М.  Достоевский).

Патриотическая позиция – это умеренный национальный консерватизм, основанный на вечных ценностях, настроенный руководствоваться органичными глубинными переворотами в национальном духе: «Все великие моменты в жизни русского народа как бы не имеют предвестников или, по крайней мере, значение и важность этих предвестников далеко не соответствует значению и важности ими предвозвещаемого. Сам переворот, однако же, не происходит, конечно, как Deus ex machina[1]. Только предшествующий ему процесс есть процесс чисто внутренний, происходящий в глубине народного духа незримо и неслышимо. Старый порядок вещей или одна из сторон его не удовлетворяет более народного духа, её недостатки уясняются внутреннему сознанию и постепенно становятся для него омерзительными. Народ отрешается внутренне оттого, что подлежит отмене или изменению; борьба происходит внутри народного сознания, и когда приходит время заменить старое новым на деле, эта замена совершается с изумительною быстротою, без видимой борьбы, к совершённому ошеломлению тех, которые думают, что всё должно совершаться по одной мерке, считаемой ими за нормальною. В народном сознании происходит тот же процесс внутреннего перерождения, который совершается в душе отдельного человека, переходящего из одного нравственного состояния в другое, высшее» (Н.Я. Данилевский). Консерватизм как ориентация на вечные основания земного бытия народа предпочи­тает политический реализм утопизму и авантюризму; благотворные преобразования – социальным потрясениям; конституционные реформы – революционным переворотам; созидательный прагматизм – радикализму и экстремизму всех оттен­ков; согласование интересов – борьбе классов и народов. Просвещённый патриотизм – это принятие личной ответственности за свою историю, культуру, за общее духовное наследие и среду обитания. Это отношение к профессии как к божественному призванию, гражданскому служению. Русский патриотизм – это переживание судьбы России как своей личной судьбы, её будущего – как результата наших сегодняшних решений и усилий.

На этой грешной земле у нас общая судьба только со своим народом. Хотим мы этого или не хотим, но наша русскость есть онтологический наш статус, на кото­рый можно закрыть глаза, но его невозможно отменить. Ибо наше рождение здесь и теперь является не результатом сплетения хаотических обстоятельств, но провиденциально. История и культура нашего народа есть наша судьба, основа нашего самоопределения. Человек как свободная личность способен отказаться от Родины, от своего происхождения, отпасть от судьбы своего народа. Но это означает, что он своевольно отказался от данной ему в вечности земной миссии, чем повредил собственную природу, стал по существу другим человеком. Поэтому для русского человека окончательно уехать из России – всё равно, что умереть и родиться заново.

Нам враждебны одержимые идеологией, маньяки либо мировой революции, либо мировой демократии, мирового порядка, разрушающие нашу Родину и прельщающие наши души. Но мы, соотечественники – братья во Христе на небесах, призванные опознать и реализовать наше небесное родство на земле. У нас общая Небесная Родина и одно земное Отечество, нашим душам даны общая задача, единое место, время и бремя воплощения. Мы разбрелись, растерялись, потеряли себя и друг друга, многие из нас впали в беспамятство, в беснование, одержимые наши братья долгие годы уничтожали всё вокруг и друг друга. Живя в одном доме, все мы оказались духовно больными, в той или иной форме бациллы идеологических маний поразили всех нас. Теперь наступает время мучительного и долгого отрезвления.

Возрождение России возможно при духовном единстве личности и нации. Если мы омоем взор переживанием российской трагедии, если будем руководствоваться долговременной целью (сверхидеалом), то сможем различить в сутолоке настоящего контуры грядущего. Каждый из нас призван определиться как гражданин Великой России, не быть пассивным наблюдателем, поддержать всякий импульс к возрождению.

 

 


[1] Лат.: Бог из машины; неожиданная и немотивированная развязка, решение.

Статья опубликована в номере от 17.01.2014

Аксючиц Виктор
Философ, член Политического Совета партии "РОДИНА"





Обсуждение статьи



Ваше имя:
Ваша почта:
Комментарий:
Введите символы: *
captcha
Обновить

Вверх
Полная версия сайта
Мобильная версия сайта