Магомет Яндиев: Работа банков под санкциями на примере Ирана (11.06.2018)

Российские банки пока не попали под масштабные санкции со стороны Минфина США, но это вполне возможно. Как меняется работа банков под санкциями? Разбираем на примере Ирана.
— Сколько лет Иран находится под санкциями?

— Иран под санкциями был много раз, они то вводились, то снимались. И причины как введения, так и снятия санкций были различны. Впервые санкции против Ирана были введены в 1979 году, когда страна свергла шаха, сразу после прихода к власти аятоллы Хомейни. Таким образом получается, что Иран находится под санкциями уже почти 40 лет. Но, говоря о санкциях и их влиянии на экономику Ирана, следует иметь в виду, что иранская экономика сильная и стрессоустойчивая.

— Что случилось после введения санкций?

— Сократился приток валюты в страну. Как известно, в любой стране, которая не находится под санкциями, есть как свои внутренние временно свободные средства, так и приток средств извне. Из-за границы приходят короткие и длинные деньги — спекулятивные вложения и долгосрочные инвестиции соответственно. И как только начинают работать санкции, спекулятивные средства инвесторов тут же уходят, а потом постепенно и долгосрочные.

— Что это означает для страны?

— Как известно, центробанки управляют ликвидностью финансовой системы. Когда надо, ЦБ эту ликвидность увеличивает, а когда ее для рынка много не надо — сокращает. Но как только с рынка полностью исчезают спекулятивные средства иностранных инвесторов и в стране остаются лишь внутренние ресурсы, поддержание ликвидности становится для ЦБ достаточно простой и малозатратной операцией. В стране остается лишь один источник денег — временно свободные средства местных юридических лиц. Этот поток прогнозируемый, понятный, им легко управлять. Кроме того, эти источники денег можно легко принудить временно поделиться с теми структурами, которые испытывают временные финансовые трудности.

— Что происходит в такой ситуации с другими макроэкономическими показателями?

— Рыночная процентная ставка становится менее волатильной, ЦБ может влиять на нее легкими манипуляциями. Вплоть до того, что ее можно сделать вообще какой угодно. Рынок межбанковского кредитования становится чисто декларативным: коммерческий банк взять деньги в долг на рынке уже не может. Ему приходится обращаться в ЦБ за помощью, и Центробанк решает вопрос, у кого именно можно эти деньги взять и на каких условиях. В результате стоимость денег на рынке становится стабильной и предсказуемой, рынок МБК остается существовать лишь формально, а ставка МБК вообще перестает играть хоть какую-то роль в финансовой жизни страны.

Любой международный банк, если он смелый и ему наплевать на санкции со стороны США, может открыть иранскому банку корреспондентский счет. Но операции по этому счету могут проходить лишь в тех валютах, которые «не доллар».

— Как во всей этой ситуации жили иранские банки? Сколько их было? Как выглядела банковская система? Какое-то общение с внешним финансовым миром у иранских банков осталось?

— Сам факт введения санкций не отрицает наличия желания общаться с подсанкционными странами и их банками, как бы США того ни хотелось. Санкции, как я уже говорил, чреваты неясностью валютного курса санкционной страны и невозможностью проводить валютные сделки. Подсанкционный банк в такой ситуации может профинансировать любую сделку, но только в местной валюте.

Любой международный банк, если он смелый и ему наплевать на санкции со стороны США, может открыть иранскому банку корреспондентский счет. Но операции по этому счету могут проходить лишь в тех валютах, которые «не доллар». То есть, например, иранский риал — казахский тенге, риал — рубль, риал — юань. Как только в расчетах появится доллар США — это конец. Это основания для новой волны санкций. Как ни странно, этот же стоп-фактор еще до введения санкций против России со стороны США коснулся и ряда российских банков.

— А были такие российские банки, которые хотели что-то делать в Иране?

— Конечно, были. Например, был Темпбанк, лицензия у которого отозвана пару лет назад. Банк открыл кредитную линию компаниям из Ирана и успел профинансировать ряд сделок и переводов, за что и был наказан американцами. Это нонсенс, но в условиях санкций банки, по идее, могли бы ожидать ослабления давления со стороны ЦБ в области надзора и регулирования. Но этого не происходит. Никаких поблажек и скидок на то, что к банку применены санкции, регулятор не делает. Ни в России, ни в Иране.

— Почему так происходит?

— Потому что регуляторы все равно ориентируются на международные банковские требования («Базель»). ЦБ любой страны, находящейся под санкциями, рассчитывает на то, что рано или поздно они будут сняты — поэтому зачем давать банкам слабину?

— Что еще характерно для работы банков под санкциями?

— Происходит рост ставок по депозитам, которые становятся для банков практически единственным источником средств. А если у банка до введения санкций были валютные депозиты, то потом, когда каналы поступления валюты в страну отрублены, он оказывается не в состоянии вернуть депозиты в валюте. Обязательство вернуть валютный вклад есть, оно зафиксировано в договоре. Но реально выдать эти вклады банк не может, потому что нет нужного объема валюты.

— Но российские банки, находящиеся под санкциями, принимают и выдают вклады в валюте.

— Вокруг наших подсанкционных банков — а их все же не так много — море других банков, с которыми всегда можно провести сделку с наличностью. В конце концов можно купить наличную валюту и напрямую у ЦБ. А у иранских банков такой возможности нет. Приходится проводить принудительную конвертацию обязательств в местную валюту.

— По какому курсу?

— По нерыночному, ведь рыночного нет. Обменный курс валюты в таких условиях назначается Центробанком директивно. Это, в свою очередь, приводит к появлению черного рынка валютно-обменных операций. Государство с этим черным рынком борется, а предприниматели этим рынком пользуются и на нем зарабатывают.

— А почему иранские банки не могут сами или через посредников привезти валюту в страну в наличном виде, самолетом или кораблем? Ведь миллионы долларов путешествуют по миру просто в чемоданах.

— Конечно, могут. Но только при одном условии — валюта ведь дается в долг (или продается) под залог чего-то ценного, что есть у этого банка в той стране, откуда он везет валюту. Иными словами, если иранский банк занимает доллары США в какой-то стране у бизнеса или у банка, то в этой стране должны быть активы иранского происхождения, которые банк может заложить в обеспечение сделки.

В этой связи можно вспомнить такой термин, как «хавала». Это система теневых обменных пунктов валюты в разных странах, где осуществляют зачет взаимных требований на основе взаимного доверия. Такая система работает и в Иране. И если в России дойдет до полного запрета иностранной валюты, то я уверен, что все наши платежные системы тут же начнут искать себе партнеров за границей для реализации схемы по созданию аналогичных теневых обменных пунктов. Сделать это не так уж и трудно, если ты знаешь предприятие, которое поставляет товары в Россию, и другое, продающее товар за рубеж из России. Проводя операции в их интересах, можно устроить между ними зачет. Ничего хорошего для экономики в этом нет, но при помощи такой нехитрой схемы можно выжить.

Если в России дойдет до полного запрета иностранной валюты, то я уверен, что все наши платежные системы тут же начнут искать себе партнеров за границей для реализации схемы по созданию аналогичных теневых обменных пунктов.

— Что еще происходило на финансовом рынке Ирана во время действия санкций?

— Полностью деградировал рынок деривативов. Основной интерес к этому рынку всегда держится на контрактах на курсе доллара, а он из расчетов исключен. В России, если произойдет запрет доллара, возможно, останется рынок производных на ценные бумаги, которые обращаются внутри страны. Но это будут очень небольшие объемы по сравнению с оборотом долларовых производных инструментов сейчас. В Иране рынка деривативов нет вообще.

— Почему?

— Иранский финансовый рынок с момента прихода к власти религиозных лидеров строился как рынок исламский. А в исламских финансах есть запрет на использование контракта, в конечном исполнении которого есть неопределенность. Поэтому в классическом исламском банкинге не работает классическое страхование и нет производных инструментов.

Но все же полностью исламского банковского рынка у Ирана построить не получилось. Да его нигде не получается построить, если честно. Потому что исламский мир окружен миром, живущим по классической финансовой модели. Поэтому в определенный момент иранские власти допустили, что в некоторых сделках банки вправе использовать классические финансовые активы.

— Почему при религиозном руководстве страны банковская система построена без учета необходимости строгого соблюдения всех требований исламского финансирования?

— Потому что Иран — страна вынужденно (из-за санкций) закрытая. Иранские банки лишены возможности диктовать свои условия коллегам из-за рубежа и навязывать им сделки и продукты в рамках исламских правил финансирования. Наоборот, при наличии возможности трансграничных сделок иранские банки вынуждены подстраиваться под своих немногочисленных иностранных партнеров.

— А у иранских банков есть западные партнеры? Или Иран общается только с арабским миром, который, по сути, тоже должен жить по правилам исламского банкинга?

— Арабские банки ничем по сути не отличаются от банков из Европы и США. Конечно, у иранских банков есть международные партнеры из европейских стран, но расчеты с ними ведутся на основании бартера. Со своими соседями иранские банки стремятся рассчитываться в валюте этих стран. В последнее время очень много стало расчетов в китайских юанях, так как у Ирана начался активный рост экономических взаимосвязей с Китаем.

— То есть международные расчеты, которые полностью исключают доллар даже за такой традиционно долларовый актив, как нефть, — это не выдумка?

— Нет, не выдумка. Я не готов сказать, каков объем расчетов у Ирана проходит в юанях, но то, что международные расчеты происходят в долларах, за исключением некоторых сделок, одобренных ООН, недоступны для Ирана — это факт. А Китай сейчас старается минимизировать объем сделок, совершаемых через доллар. Не из-за любви или солидарности с Россией или Ираном. Дело в том, что Китай старается всеми силами и средствами вытеснить доллар из расчетов хотя бы в Юго-Восточной Азии и сделать юань в этом регионе резервной валютой. Если Китай этого добьется, то внутри китайской платежной системы Иран сможет совершать какие угодно расчеты и с кем угодно. Но если вдруг Китай увидит в каких-то действиях Ирана угрозу для себя — он и сам может ввести против Ирана санкции.

— А если иранский банк (или, например, российский) попытается купить любую валюту через платежную систему Китая?

— А вот эту операцию никто не увидит — настолько глубоко к себе Китай никого не пускал, да и не пустит. И Минфин США будет вынужден считаться с этим. Правда, если при операции через Китай будет произведена хоть одна сделка с привлечением доллара — то она, конечно, тут же всплывет.

— Как сейчас можно оценить санкции против Ирана и его банков?

— Недавно санкционное давление на Иран смягчилось, поэтому в страну зашло много зарубежных партнеров. Так как понятно, что тот, кто первым для себя застолбит этот рынок, — снимет большую прибыль. Произошел приток валютной выручки в страну, резко вырос товарооборот. Но все это очень негативно было воспринято в Израиле, который волнует иранская ядерная программа и иранское военное участие в сирийском конфликте, который является одним из ключевых инициаторов приостановки улучшающихся отношений западных стран с Ираном. За будущее в этом вопросе гадать не берусь. Тем более после выхода США из «ядерной сделки» с Ираном и угрозы введения новых антииранских санкций. Но могу прокомментировать особый аспект отношений с Ираном. Речь идет о получении иранскими компаниями аудиторских заключений и рейтинговых оценок от международных агентств. Санкций в этой области нет. Поэтому иранские компании пока могут предоставлять своим зарубежным бизнес-партнерам и инвесторам соответствующие заключения. Однако если санкционный режим будет усугубляться, то в светлую голову администрации США рано или поздно придет мысль о том, что можно ввести санкции и против такого рода сотрудничества. Это плохо, поскольку санкции на капитал худо-бедно можно стерпеть или обойти, а вот запрет на авторитетные экспертные заключения ничем заменить не получится.

— А сколько всего в Иране местных банков?

— До полусотни, причем много частных, а банковский бизнес — прибыльный и уважаемый.

— Может ли нерезидент обслуживаться в иранском банке или взять там кредит?

— Физическое лицо — да, без проблем: и обслуживаться, и взять кредит, если у человека есть долгосрочная виза, а не просто туристическая. Для иностранных юрлиц есть определенные ограничения в обслуживании.

— Как иранские финансисты относятся к России и российским коллегам?

— Очень позитивно. Но бизнес есть бизнес. Они ждут с распростертыми объятиями инвесторов, с радостью примут тех, кто увезет их продукцию для реализации в Россию, и вполне доброжелательно — к россиянам — поставщикам российской продукции в Иран. Хотя объявленная российским руководством дружба с Ираном как новое приоритетное направление внешней политики России и визиты правительственных делегаций и представителей госкорпораций в Иран за налаживанием сотрудничества пока окончились ничем. Ну разве что в розничных магазинах Москвы появились иранские финики. Надо признать, вкусные.
11.06.2018

Магомет Яндиев
Источник: http://www.banki.ru/news/interview/?id=10486401




Обсуждение статьи



Ваше имя:
Ваша почта:
Комментарий:
Введите символы: *
captcha
Обновить

Вверх
Полная версия сайта
Мобильная версия сайта