Пётр Петровский: Раскол мирового православия? (13.03.2019)

Украина стала не только «яблоком» геополитического раздора в 2014 г., но постепенно входит в группу центральных факторов наметившегося церковного раскола православного мира. Не исключено, что данный достаточно психологически и ментально сложный фактор будет использоваться в геополитической борьбе, где православие как инструмент влияния и политического управления окажется все более активно задействован для достижения целей. Поэтому православная церковная жизнь потенциально становится вопросом национальной безопасности, а не только узко религиозной сферой.
Канонические новации

Разделение православных церквей по проблеме Украины было бы исключительно проблемой юрисдикции и автокефалии, если бы не канонические нововведения Фанара по таким важным вопросам, как двоеженство священников и прочие либеральные веяния. В частности, первоиерарх Финляндской православной церкви (ФПЦ) Константинопольского патриархата Лев Макконен призывал интегрировать в жизнь православных общин лиц с нетрадиционной ориентацией. ФПЦ, как и многие другие подразделения Константинопольской патриархии, перешла на григорианский стиль. В православии такой радикальный переход редок. Часть церквей перешла на новоюлианский календарь, совмещающий григорианский календарь и движимые праздники-пасхалии, отправляемые по юлианскому календарю.

Следует напомнить, что Константинополь уже имел опыт общения и признания раскольников-обновленцев в 1920-е годы. Тогда Фанар был готов согласиться на отход обновленцев от догм православия со стороны обновленцев и признать их как каноническую церковь. И все это сопровождалось разрывом отношений с Московской патриархией.

Среди православных имеются подозрения и насчет особого участия Константинопольского патриархата в экуменическом движении. В частности, Грузинская православная церковь, одна из наиболее консервативных, демонстративно осуждает экуменизм.

Притязания Фанара на первенство не только по чести, но и по власти уже вызвали бурю критики со стороны РПЦ и других церквей, за которыми последовали обвинения Константинополя в папизме и уклонении в схизму.

Все это указывает на то, что возможный раскол из-за Украины в мировом православии может иметь еще и мировоззренческую природу и сводится к разделению на консервативную и либеральную группы. И здесь РПЦ определенно выступает фаворитом первых, тогда как КП – второй.

Раздел по такому же принципу уже декларируется и на Украине. Известно, что большинство раскольников подвержены либеральным веяниям. Такие же взгляды присущи и двум иерархам канонической УПЦ, которые перешли в ПЦУ. Государственная и церковная пропаганда с первого дня деятельности ПЦУ подчеркивает ее «прогрессивный» характер, в отличие от консервативной и статичной УПЦ МП. Тем самым имеются все предпосылки к углублению раскола православия и в разрезе канонических и догматических подходов.

С другой стороны, особый подход Фанара к переходу русских приходов Западноевропейского экзархата под амофор РПЦ, процесс, который сейчас происходит, также говорит, что Константинополь готов пересмотреть всю философию иерархического и структурного функционирования мирового православия. Будучи частью наследия византийской церкви, Фанар еще в конце XIX – начале ХХ веков жестко выступал против принципа формирования поместных церквей на этнической почве. На Константинопольском поместном соборе 1872 г. подобный подход был даже признан ересью филетизма.

Однако после создания Болгарской, Румынской, Албанской и некоторых других поместных церквей сам Фанар потерял огромное количество приходов и основную паству. Единственным для него выходом становилась миссионерская деятельность в новых странах и окормление диаспор. Однако преградой для КПЦ стало разворачивание подобных миссий со стороны другими поместными церквями. На протяжении всего ХХ века Константинопольский патриархат не единожды пытался ограничить миссионерскую деятельность других поместных церквей. И вот томос ПЦУ впервые закрепил за Фанаром право единолично окормлять украинскую паству за пределами самой Украины. Все приходы бывших УПЦ КП и УАПЦ перешли в юрисдикцию КПЦ. Фактически  украинский прецедент стал первым своего рода юридическим ограничителем деятельности поместной церкви, замкнув ее в государственных границах.

Подобные действия следует рассматривать как попытку создать новую иерархию православных церквей. Есть вселенский, Константинопольский патриархат, распространяющий свою юрисдикцию на различные приходы в диаспоре и не ограничивающийся территориями государств и принадлежностью к тому или иному народу. И есть поместные церкви, которые действуют в границах каких-либо отдельных государств и ограничиваются окормлением одной этнической общности. Все это создает совершенно другую архитектуру православного мира и несет прямую угрозу дробления ряда поместных церквей, в том числе и РПЦ, источником которого потенциально будет являться КПЦ.

Риски для Белоруссии и Прибалтики

Украинский прецедент с автокефалией имеет негативные последствия для Белоруссии и Прибалтики.

Константинополь в своих претензиях на древнюю Киевскую митрополию автоматически затрагивает вопрос распространения своей юрисдикции на территории Белоруссии и Прибалтики, входивших в Х–ХVIII веках в эту структуру. Таким образом, Фанар объявил себя единственно возможной юрисдикцией в Белоруссии и странах Прибалтики.

Со стороны раскольников из числа т.н. Белорусской автокефальной православной церкви (БАПЦ) в эмиграции уже звучали слова поддержки повторить этот путь и в Белоруссии. Конечно, белорусские раскольники в отличие от украинских не имеют приходов и верующих в самой Белоруссии. Руководителю раскольнической БАПЦ запрещен въезд в страну. Однако не следует забывать, что часть раскольников из числа белорусской миграции в США давно перешла в состав КПЦ. Она имеет свое подразделение в Константинопольской патриархии. И несмотря на ее малочисленность, в отличие от украинского варианта Белорусская православная церковь Северной Америки, входящая в Американскую карпаторусскую православную епархию Константинопольского патриархата, потенциально может сыграть такую же роль, что и УПЦ в США и Канаде для Украины.

При развитии потенциально негативного сценария Белоруссии может грозить если не пять, то как минимум три возможные церковные юрисдикции.

Ведь не следует забывать, что Западная Беларусь в 1921–1939 гг. находилась в составе Польши, а православные приходы – в юрисдикции Польской православной церкви. То же самое можно говорить и о других странах. Поэтому украинский прецедент может стать началом передела юрисдикций в мировом православии.

Источник: https://globalaffairs.ru/number/Raskol-mirovogo-pravoslaviya-19966
13.03.2019

Пётр Петровский





Обсуждение статьи



Ваше имя:
Ваша почта:
Комментарий:
Введите символы: *
captcha
Обновить

Вверх
Полная версия сайта
Мобильная версия сайта