Валерий Коровин: Русская модернизация возможна только в традиции (06.09.2016)

Налог на бороды установил 5 сентября 1698 года Петр I, дабы привить моду, принятую в европейских странах. Для контроля был введен и специальный металлический жетон – бородовой знак, представлявший своего рода квитанцию об уплате денег за ношение бороды. Устанавливалось четыре разряда пошлины: с царедворцев, городовых дворян, чиновников по 600 рублей в год (огромные по тому времени деньги); с купцов – по 100 рублей в год; с посадских людей – по 60 рублей в год; со слуг, ямщиков и всяких чинов московских жителей – по 30 рублей ежегодно. Крестьяне пошлиной не облагались, но каждый раз при въезде в город взималось по 1 копейке "с бороды". Отменена пошлина была лишь в 1772 году. 
А совсем незадолго до этого, 29 августа того же года, на следующий день после прибытия из-за границы, 26-летний царь обязал своих подданных брить бороды и носить европейскую одежду. Новшество не принимали. Были случаи, когда мужчины, расставшись с бородой, кончали жизнь самоубийством.

По всей России роптали, ведь считалось, что бритье бороды – грех, а священники отказывали в благословении безбородому. В действиях Петра бояре усматривали покушение на сами устои русской жизни и упорствовали в бритье бород.

Своими действиями Петр I нанес очередной, после раскола 1666 года, весьма ощутимый удар по русской идентичности. Быть русским – значит быть православным. Сейчас, пройдя более чем трехвековой путь десакрализации, модернизации и разложения, можно поставить этот тезис под сомнение. Но тогда православие было основой не только некоего культурного кода, но и русской цивилизации – как таковой.

Борода – в этом смысле, – являлась ничем иным, как признаком исповедания православной веры. В соответствии со святоотеческой традицией, борода – есть безусловный, пускай вторичный, но все же половой признак, по которому мужчин отличают от женщин. Ее наличие или отсутствие является важным аргументом для тех, кто считает себя христианином и для кого момент страшного суда становится завершением мирской жизни, а его последствия – итогом земного существования.

Отсутствие бороды для мужчины в этом случае является тяжким обстоятельством. На Руси считалось, что "таких людей, кто бороды бреет, не велено в земле погребать", а следует "яко же пса кинуть в ров", поэтому многие сохраняли свои насильно отрезанные во времена петровских реформ бороды и завещали положить их после своей смерти в гроб, чтобы "предъявить на том свете".

Сакральное значение ношению бороды придавалось у ассирийцев, персов и многих других народов. Накладные бороды, в случае отсутствия собственных, использовали египетские фараоны. У Меровингов в государстве франков без бороды нельзя было даже претендовать на престол, а в случае посекновения бороды у монарха, всерьез ставился вопрос о том, может ли он далее править. У греков и римлян борода была неотъемлемым атрибутом философа.

Вообще традиция категорически запрещает мужчинам не носить бороду, потому как таким образом он уподобляется женщине – становится "подобен женам". Таких на Руси называли "женоликими". Западник Петр, затеявший технологическую модернизацию романовской России, вместе с этим, что впоследствии стало почти нормой, начал модернизацию социальную.

Собственно, он начал модернизацию русского народа до народа европейского, разрывая органические связи русской общности, базирующейся на православии. По сути, принуждая русских к разложению путем облачения их в западные формы, переодевая в парики, огнем и мечем насаждая европейские гульфики и постыдные для морально устойчивого человека обтягивающие рейтузы.

В этом главная и фатальная ошибка всех модернизаторов России – увязывать технологическую модернизацию с разложением и десакрализацией. Но это не наш тезис, а западный. Осознавая, что русский народ – как единый, сплоченный, духовный, культурный и цивилизационный организм им не одолеть, – западные теоретики и философы раз от раза доказывают, что высокие технологии, совершенные машины и красивая жизнь возможны только через отказ от права быть русским.

Только через порок, разврат, аморальность и потерю собственной идентичности, собственного "я" коллективной русской души. То есть это именно тот путь, по которому прошли сами европейские народы, отказываясь от собственной традиции, распадаясь сначала в искусственную форму политических наций, продолжая разрывать органические связи, превращаясь в безликую, безродную, атомизированную биомассу нынешнего гражданского общества.

При этом сами европейцы высокомерно считают этот свой путь – эталоном цивилизованного развития. Наш путь – совершенно иной. Что европейцу хорошо, то русскому – смерть. Их разрыву органических связей, выхолащивающему человека до атомизированного бесполого индивидуума, мы противопоставляем единство народа, сохраняющегося в православии.

Быть русским – значит быть православным, традиционным, моральным, цельным, консервативным, высокодуховным, стоящим крепко на своей земле, обильно политой кровью высокомерных западных завоевателей. Наша, русская модернизация, возможна только в традиции. Без вестернизации и разложения. И всякий, кто сегодня вновь и вновь пытается убедить нас в обратном, что, мол, модернизация возможна только вместе с гей-парадом, насаждением либеральных ценностей и химер гражданского общества – враг народа, нашей идентичности и традиционной органической общности, сохранившей нас в веках. Быть русским – это быть традиционным, цельным, православным. Все остальное – от лукавого.
 
06.09.2016

Валерий Коровин
Источник: http://www.nakanune.ru/




Обсуждение статьи



Ваше имя:
Ваша почта:
Комментарий:
Введите символы: *
captcha
Обновить

Вверх
Полная версия сайта
Мобильная версия сайта