Аркадий Минаков: Современная система образования в России (24.02.2019)

Россия: Образование

Заявленная проблема необъятна и неисчерпаема, поэтому мы по необходимости затронем лишь некоторые важные ее аспекты, ни в коем случае не претендуя на то, что их  можно исчерпывающе изложить, а тем более представить однозначные пути решения в сравнительно небольшой статье.
Невозможно сомневаться в важности школы и университета в жизни страны. Как любит говаривать Никита Михалков,  «сегодня дети — завтра народ». 
И интеллект, и нравственный уровень сегодняшних школьников и студентов будут всецело определять наше будущее. Поэтому все, что касается сферы, неизбежно самым тесным образом связано с самыми важными проблемами нашей жизни. Хочу сразу оговориться, что эти печальные наблюдения и рассуждения сделаны мною исключительно на основе анализа того “материала”, с которым я десятилетиями имею дело — с провинциальными школьниками, студентами, учителями и преподавателями.

Я охотно допускаю, что в каких-то других регионах ситуация может быть несколько иной.
Мало-мальски объективный анализ процессов, которые вот уже почти два десятилетия происходят в области школьного образования и университетской науки показывает, что в этих сферах ситуация сложилась близкая к катастрофической. Интеллект значительной части подрастающего поколения опасно приблизился к пещерному уровню. Вряд ли лучше положение и в той тонкой сфере, которую было принято в советские годы именовать “моральным состоянием” молодежи.

Во взрослую жизнь с середины нулевых годов непрерывно приходят поколения, неспособные к целостному восприятию мира, причем традиционная культура и нравственность вызывают у них порой отторжение. Это зачастую агрессивные эгоисты и гедонисты, которым искренне непонятно, зачем, к примеру, читать романы Толстого или Достоевского и слушать музыку Баха или Шостаковича. Приходя в вуз, масса подобных молодых людей создает атмосферу, в которой преподаватели волей-неволей вынуждены весьма существенно снижать планку требований. Еще десять, максимум пятнадцать лет подобной образовательной политики на корню убьют  интеллект нации. Честный диагноз тяжелейшей болезни – «искусственная дебилизация» – совершенно необходим.

Сей недуг был вызван применением рядом «технологий», опасность которых до сих пор не осознана обществом. Каждый из нас, наверняка, сталкивался с тем, что родители всецело передоверяют детей телевизору, компьютеру, гаджету, которые соответствующим образом круглосуточно «воспитывают» их детей. Так, разрушительному воздействию подвергаются уже дети младшей возрастной категории.

Ребенок с едва проснувшимся сознанием сразу сталкивается с огромным миром гаджетов, которые с утра до ночи показывают ему мультфильмы и игры, построенные по модели Диснейленда. Их цель — сориентировать на успех во что бы то ни стало, причем денежный успех. Идет зомбирование сознания определенной системой антиценностей. Недаром продукцию Диснейленда некоторые американские консервативные мыслители называют «духовным Гулагом».

Сказка, добрый мультфильм, хорошая детская и просветительская литература, просто – книга, неважно, печатная или электронная, почти полностью вытеснены из процесса воспитания в большинстве семей. Я глубочайшим образом убежден, что сформировать интеллект, аналитические способности, культурный бэкграунд может только культура чтения умных книг. Всякого рода справочная информация из «Википедии», клипы, мультики такого рода способности не формируют. Они формируют человека, который в состоянии выполнять лишь примитивные конвейерные операции. А целостное мышление, которое порождает типы, подобные Гиппократу, Аристотелю, Ломоносову, Менделееву или Капице, «новые педагогические технологии» убивают.

«Гаджетная культура» очень опасна – она не развивает память, аналитические способности, эрудицию (а зачем запоминать, ведь все есть в Интернете? Зачем учить таблицу умножения? – есть калькулятор. Зачем читать «скучные» книги? Есть яркие клипы и ролики и т.д.). В общем, это та питательная почва, на которой можно успешно взращивать «квалифицированного потребителя» (эту цель неоднократно декларировали наши системные либералы в области образования и науки).

Затем, к 6-7 годам, наступает период, когда в обязательном порядке начинают учить читать и писать. Сегодня мы видим, каким образом это происходит. Дети даже с трудом пишут. У них отвратительный почерк (упразднены уроки чистописания). Это означает, что какая-то очень важная эстетическая составляющая из их жизни попросту ушла. В детской среде вырабатывается мнение, что книги читать если  и не позорно, то, как минимум, странно, да и ни к чему. Например, мой приятель-профессор рассказывал, что его маленькую  дочку во дворе чуть не побили сверстники за то, что она читала книгу. Куда-то стремительно исчезают детские газеты и журналы, а детские книжки все больше заменяются клиповой культурой.

В итоге к первому классу мы получаем такой «полуфабрикат», который не способен к целостному мышлению, а только к фрагментарному. Он сориентирован на то, чтобы выхватывать путем компьютерных технологий необходимую информацию, которая не складывается в результате в единое целое. Такой «продукт» имеет очень слабое представление о нравственности, о целостном мышлении. Преподаватели в старших классах видят, что значительная часть детей порой с трудом читает, а главное — с трудом понимает прочитанное. У детей отсутствует концентрация внимания, умение выделить основное, связно и логично изложить материал.
 
***
Параллельно этому процессу, частично обусловленному объективными причинами – развитием техники и технологий – десятилетиями происходит сильнейшая эрозия системы образования. Ее характерные черты (я говорю не о сравнительно благополучной Москве, а о школах и вузах большей части страны): нищенское финансирование и соответствующие зарплаты учителей и преподавателей, стремительное старение основной массы преподавательского корпуса, бездарные учебные программы и учебники, необходимость предоставлять гомерическое количество отчетов, справок, графиков, планов, не дающих времени и сил учителям и преподавателям проводить занятия, перегруженность школьников ненужными предметами, невозможность соблюдать элементарную дисциплину, отсутствие возможности ставить объективные оценки – за неудовлетворительные оценки учителей жестко наказывают.

«Вишенкой на торте» стало введение в начале нулевых ЕГЭ. Это ведь не просто форма проверки знаний. Это целая система порочных педагогических практик, которые привели к тому, что масса школьников старших классов просто не умеют удовлетворительно читать и писать и в жизни не прочитали ни одной книги. Мне неоднократно приходится сталкиваться с полным неумением анализировать и конспектировать простейшие тексты, грамотно и логично излагать свои мысли, с незнанием основ ряда дисциплин (к примеру, учащиеся 11 класса не знают, как определить по карте «север», «юг» и т.д., не могут, хотя бы кратко, объяснить смысл и значение основополагающих событий русской истории, назвать основные произведения русской литературной классики и т.д.).

Объясняется это тем, что учащимся не ставят целью овладеть системой знаний, их лишь «натаскивают» на сдачу тестов по тем предметам, по которым им предстоит сдавать его. В итоге у них и не формируется целостное знание. Отсутствие среднего балла по аттестату приводит к тому, что предметы, которые не надо в обязательном порядке сдавать по ЕГЭ, школьниками игнорируются, их попросту можно не учить. Кроме того, школа с ЕГЭ блистательно учит списывать. Абсолютное большинство школьников рассчитывают на то, что все можно списать. Что они и делают, невзирая на принимаемые меры. При этом учителя по наводке школьной администрации зачастую им в этом помогают — ведь школе и региональным управлениям образования нужны высокие показатели успеваемости.

Введенные в последнее время изложения и сочинения по русскому языку и литературе представляют меры косметического характера, которые заведомо не в состоянии переломить общие негативные последствия системы, укоренившейся в школьной практике с начала нулевых годов.
 
***
Отдельный вопрос – современные учебники. Не берусь судить о качестве учебников по естественно-научным дисциплинам, но с уверенностью заявляю, что, к примеру, учебники по истории, русскому языку и литературе – крайне неудовлетворительные. Они написаны авторами, которые явно никогда не преподавали в школе и университете. Это в лучшем случае «книги для чтения», которые перегружены невероятным количеством лишней информации. По ним невозможно сколько-нибудь качественно учить.

В высших учебных заведениях мы наблюдаем ту же печальную картину. Разделение на магистратуру и бакалавриат резко снизило качество обучения. Это своего рода «фастфуд» в обучении, который в принципе не может дать сколько-нибудь серьезного целостного знания. Студентам неинтересно учиться, они не мотивированы, у них пустые глаза, они не задают вопросов, не просят порекомендовать дополнительную, да и основную литературу. Их нынешние «четверки» и «пятерки» – это бывшие «тройки» и «четверки», а то и «двойки». В таких условиях преподаватели вынуждены завышать студентам оценки.

Аспирантура превратилась в третью ступень высшего образования. Аспирант должен в течение нескольких лет исправно посещать занятия, сдавать экзамены и в итоге написать 100-страничную выпускную квалификационную работу. Эти работы в массе своей мало чем отличаются по качеству от бакалаврских и магистерских работ, разве что объем их несколько больше.

Отдельно стоит сказать о зарплатах большинства учителей и вузовских преподавателей. Несмотря на успокаивающее цифры средних зарплат, большая часть педагогов и ученых живет в откровенной бедности, не имея возможности делать хоть какие-то накопления на самые необходимые для повседневного существования вещи.

Основная масса людей, которая честно, добросовестно работает на науку, к настоящему моменту в значительной мере деморализована. У них нет никаких стимулов, чтобы повышать свою работоспособность. Если они где-то еще исхитряются подрабатывать, то у них исчезает время на саморазвитие. Чтобы чего-то достичь в науке, чтобы появилась ценная идея, концепция, нужно свободное время. Мы же с нашим уровнем доходов не можем позволить себе иметь, к примеру, домашние библиотеки! А ведь это необходимейшее условие научного труда!

Уйдет старшее поколение, это люди преимущественно 50-70 лет — его некому будет заменить. Преподавательский контингент стремительно стареет. Пресекается преемственность поколений. Молодые люди, которые приходят в гуманитарные дисциплины, — это, как правило, не ученые и не педагоги. Их набирают по каким-то другим критериям, о которых я сейчас распространяться не буду. Мы подошли к точке, после которой начинается необратимое разрушение. Осталось максимум 5-10 лет.
 
***
Сейчас наблюдается своеобразный технократический перекос, отдается явное предпочтение предметам естественно-научного цикла в ущерб гуманитарным дисциплинам. История и филология воспринимаются министерскими чиновниками как некие артефакты, подлежащие максимальной финансовой и кадровой оптимизации. Идет непрерывное сокращение часов на преподавание гуманитарных дисциплин в школе, в университетах искусственно (за счет сокращения бюджетного финансирования) доводятся буквально до состояния ничтожества исторические и филологические факультеты.

В целом, когда в обществе развивается погоня за прибылью, такие гуманитарные дисциплины, как история, филология, философия, становятся не нужны. На соответствующие факультеты в основном поступают те, кто не может пройти на другие специальности. Конечно, и здесь есть энтузиасты, их немного, но сама возможность платного обучения приводит к тому, что значительная часть контингента гуманитарных факультетов – это студенты, которым не нужно учиться, им нужен диплом и относительно приятное времяпрепровождение. Разумеется, они создают «неповторимую» атмосферу на занятиях и вряд ли вдохновляют всем своим поведением тех студентов, которые хотели бы учиться. И это, как правило, люди не книжной культуры. Для них прочитать толстую книгу – настоящий и лишенный всякого смысла подвиг. Добросовестный студент моего поколения читал десяток, а то и побольше таких книг в месяц.

Между тем, гуманитарные дисциплины совершенно необходимы для адекватного понимания и здорового развития как отдельного человека, так и общества в целом. Основное их предназначение – формирование полноценного нравственного и культурного человека, творца, способного принимать нестандартные решения в социальной сфере. Функции гуманитарных дисциплин в корне отличаются от функций, присущих естественным наукам. Последние в принципе не могут сформировать такие качества, как патриотизм, правовое сознание, нравственность, трудовую этику и т.д.

Точно так же, гуманитарные науки в принципе не направлены на непосредственное извлечение прибыли или приумножение материальных благ. Однако именно они могут указать на негативные последствия научно-технического прогресса, глубинные причины социальной и антропологической деградации современного общества, назревающей глобальной экологической катастрофы, и т.д.

К примеру, события на Украине представляют собой, наряду со всем прочим, победу «самостийнического» гуманитарного  исторического проекта над остатками советского. Этот проект, безусловно, построен на тотальной фальсификации истории, но совершенно очевидно, что благодаря ему на Украине складывается новая нация.

И украинские историки, философы, литераторы, филологи,  отстаивающие «украинскую идею», на данном этапе одержали, надеюсь, пиррову победу. Мы еще не знаем, какими политическими последствиями эта победа в ближайшее время обернется для Российской Федерации и всего мира…

Так что школьная и университетская история, литература, русский язык, философия – это дисциплины, не уступающие по серьезности финансовому менеджменту, юриспруденции или медицине. Без них невозможно сформировать национальную идентичность, патриотическую позицию, национальное самосознание. С их помощью можно создавать новые  государства, выигрывать войны, осуществлять или подавлять революции. Они могут быть «опаснее» ядерной физики.

Бессмысленно обсуждать, какой орган жизненно необходим для человека, мозг или сердце, столь же абсурдно пытаться объявлять «более приоритетными» либо естественные, либо гуманитарные дисциплины. Они в одинаковой мере необходимы в современном обществе.
 
***
Pro domo  sua. Как историку мне ближе всего история России – один из базовых предметов, формирующих национальную память и национальную идентичность. Школьная история должна формировать здоровое национальное сознание – речь идет о дисциплине, которая не пропагандирует социальное разделение и классовую борьбу и в принципе не сосредотачивается почти исключительно на негативных аспектах русской истории.

Если уж серьезно думать об исправлении ситуации, то необходимо вернуть полноценное преподавание истории России уже в начальные классы. При этом, разумеется, максимально должны учитываться особенности детской психологии. Здесь должен быть исключен механический, формальный подход, например, интенсивное заучивание дат (максимум, их должно быть около десятка-двух, не более того). Но школьники 1-4 классов должны иметь в своем сознании яркий и красочный образ России, который у них должен ассоциироваться, прежде всего, с деятельностью выдающихся людей и ключевыми событиями ее прошлого. Иначе говоря, для школьников младших классов история должна быть персонифицирована, т.е. подаваться через биографии ее великих людей: политических и военных вождей, святых, деятелей науки и культуры и т.д. Таких, как князь Владимир Креститель,  Александр Невский, Сергий Радонежский, Дмитрий Донской, Иван Великий, Ломоносов, Суворов, Кутузов, Серафим Саровский, Менделеев, Чайковский, Столыпин, Жуков, Гагарин и т.д.

Стоит продумать список нескольких десятков человек, жизнеописания которых должны составить ядро программы «Рассказы по истории России» – своего рода Национальный пантеон (аналог 100 художественных книг, обязательных для прочтения), который призваны занять прочное место в сознании каждого маленького гражданина нашей страны: система ярких и наглядных образов и символов, апеллирующих к сознанию каждого человека, – без которых немыслимо формирование патриотических чувств и национального самосознания.

При создании соответствующих текстов абсолютно недопустимо акцентирование на абстрактной социально-экономической проблематике,  «извечной отсталости России», вообще на негативных фактах истории,  должна быть исключена латентная пропаганда социального разделения и классовый борьбы, апология бунтов и революций, идеализация таких деятелей, как Разин, Пугачев, революционных экстремистов и террористов XIX – XX вв.

Нынешняя школьная версия истории назойливо внушает представление о вечно отсталой стране, постоянно балансирующей на грани распада и бунта, и которой постоянно необходима «догоняющая модернизация» по западноевропейским лекалам. Она скучна и непривлекательна, почти полностью деперсонифицирована. Надо избавляться от обилия социально-экономических трактовок и схем в учебниках – они несут очевидную мировоззренческую нагрузку, формируя, прежде всего, материалистическое и атеистическое сознание, т.е. соответствуют прежде всего критериям и запросам леворадикальной и ультралиберальной идеологий. Историческая наука в национально-консервативной интерпретации предполагает создание системы образов и символов, апеллирующих к патриотическому сознанию каждого человека, – широкую и красочную панораму героев и ключевых событий национальной истории, которые формировали государственность, национальный характер народа, его самобытную культуру, особенности русской цивилизации в целом. Эта система образов и символов должна стимулировать патриотические мотивации, а не подавлять их, способствовать формированию духовно здорового социума.

Если говорить об академической науке, то необходима детальная разработка тех историографических направлений, которые в русской исторической мысли были связаны с государственным, державным, патриотическим подходом. Речь идет об обращении к традициям Н.М. Карамзина, С.Ф. Платонова, Д.И. Иловайского, С.С. Ольденбурга. Эта линия развивалась и продолжает развиваться в трудах современных русских историков государственно-патриотического направления.

В университетские программы должна быть введена такая дисциплина, как история христианства, история христианской церкви. Я апеллирую к опыту университетов дореволюционной России, где в 1869 году на историко-филологических факультетах была введена история церкви. Развертывание ее преподавания и научной деятельности в этой сфере готовили почву для русского религиозного возрождения, которое состоялось, когда большая часть национальной элиты оказалась за пределами страны, в эмиграции.

Подобного рода подход в образовании и воспитании можно реализовать только при поддержке государства, при наличии четкой программы действий. Завершая, хочу подчеркнуть, что перманентное натужное псевдореформирование, осуществляемое чиновниками, которые, как правило, не являются ни учеными, ни педагогами, переход на ЕГЭ, введение бакалавриата и магистратуры,  некачественные  учебные программы и учебники оказались в целом непродуманными,   неэффективными и попросту разрушительными. Готов биться об заклад, что любая подлинно независимая комиссия покажет слабый уровень знаний подавляющего большинства тех выпускников школы, которые получили высокие баллы по ЕГЭ, равно как и современных аспирантов.
Сложившаяся ныне система преподавания явно и очевидно требует контрреформ. Если предельно  коротко сказать об их направленности, то это – возврат к лучшим дореволюционным и советским традициям, построенным на них педагогическим и научным практикам. Надо честно признать, что «король – голый» и проявить волю и мужество, чтобы отказаться от заведомо провальных экспериментов.

Источник
24.02.2019

Аркадий Минаков





Обсуждение статьи



Ваше имя:
Ваша почта:
Комментарий:
Введите символы: *
captcha
Обновить

Вверх
Полная версия сайта
Мобильная версия сайта