Трагедия на Ходынском поле 30 мая 1896 года (История России) (30.05.2019)

Торжества по случаю коронации Николая II были омрачены одной из самых больших трагедий в российской истории – давкой на Ходынском поле. Почти 2000 человек погибли меньше, чем за полчаса. Народ спешил за обещанными новым царем сувенирами.
В конце XIX века Ходынское поле было окраиной Москвы. Со времен Екатерины II там проводились народные гуляния, а позднее организовались празднества по случаю коронаций. В остальное время поле было полигоном для учений московского военного гарнизона – именно поэтому оно было изрыто рвами и траншеями. Самый большой ров был сразу за царским павильоном – единственным уцелевшим зданием со времен промышленной выставки (павильон сохранился и сейчас). Овраг был примерно 70 метров в ширину и 200 метров в длину местами с отвесными стенами. Его изрытое, бугристое дно – результат постоянной добычи песка и глины, а ямы – напоминание о стоявших там металлических павильонах.
 
На противоположной от царского павильона стороне рва практически на самом его краю расположились будки, в которых должны были раздаваться обещанные Николаем II по случаю коронации подарки. Именно ров, где собралась часть людей жаждавших поскорее добраться до царских гостинцев, и стал главным местом трагедии. «До утра посидим, а там прямо к будкам, вот они, рядом!», – так говорили в толпе.

Гостинцы для народа


Молва о царских подарках шла задолго до торжеств. Один из сувениров – белая эмалевая кружка с императорским вензелем – предварительно был выставлен напоказ в магазинах Москвы. По свидетельству современников, многие пошли на праздник исключительно ради столь желанной кружки.

Подарочные наборы оказались весьма щедрыми: кроме упомянутой кружки в них присутствовали сайка, полфунта колбасы (примерно 200 гр.), вяземский пряник и мешочек сладостей (карамель, орехи, леденцы, чернослив), также устроители мероприятий собирались в толпе разбрасывать жетоны с памятной надписью.

Всего предполагалось раздать 400 000 подарочных кульков, кроме этого посетителей торжеств ожидали 30 000 ведер пива и 10 000 ведер мёда. Желающих получить бесплатные угощения оказалось больше чем рассчитывали – уже к рассвету по приблизительным подсчетам собралось более полумиллиона человек.

Смертельная ловушка


Торжественные гуляния были назначены на 18 мая 1896 года, а в 10 утра планировалось начать раздачу сувениров. По воспоминаниям очевидцев, к рассвету все вокруг заволокло туманом, в толпе была ругань, драки – многие люди были раздражены от усталости и нетерпения. Несколько человек умерло еще до восхода солнца.

Едва начало светать, как неожиданно по толпе пронесся слух, что подарки уже распределяют между «своими», и полусонный народ оживился. «Вдруг загудело. Сначала вдали, потом кругом меня… Визг, вопли, стоны. И все, кто мирно лежал и сидел на земле, испуганно вскочили на ноги и рванулись к противоположному краю рва, где над обрывом белели будки, крыши которых я только и видел за мельтешащимися головами», – писал очевидец трагедии публицист Владимир Гиляровский.

1800 полицейских, отряженных для обеспечения порядка, были смяты обезумевшей толпой. Ров оказался смертельной ловушкой для многих, кто туда попал. Народ все напирал, а оказавшиеся внизу просто не успевали выбраться с противоположной стороны. Это была спрессованная масса воющих и стонущих людей. Раздатчики сувениров, думая оградить себя и ларьки от нашествия толпы, стали в нее бросать кульки с подарками, но это лишь усилило сутолоку.

Гибли не только упавшие на землю – некоторые из устоявших на ногах были не в силах сопротивляться давлению толпы. «Стоящий возле меня, через одного, высокий благообразный старик, уже давно не дышал, – вспоминает Гиляровский, – он задохся молча, умер без звука, и похолодевший труп его колыхался с нами».

Давка продолжалась около 15 минут. О событиях на Ходынке доложили московскому начальству, и к полю по тревоге помчались казацкие подразделения. Казаки как могли, разгоняли толпу, и, по крайней мере, не допустили дальнейшего скоплении народа в опасном месте.

После трагедии


В короткие сроки место трагедии очистили, и к 14 часам дня уже ничто не мешало новоиспеченному императору принимать поздравления от народа. Программа продолжала выполняться: в дальних будках раздавали подарки, а на эстраде звучали оркестры.

Многие думали, что Николай II откажется от дальнейших торжественных мероприятий. Однако царь тогда заявил, что Ходынская катастрофа это хоть и величайшее несчастье, но оно не должно омрачать праздника коронации. Тем более император не мог отменить бал у французского посла – для России было очень важно подтвердить союзнические отношения с Францией.

По окончательным данным жертвами давки на Ходынском поле стали 1960 человек, а более 900 человек получили травмы и увечья. Причиной смерти большинства погибших, говоря современным языком, была «компрессионная асфиксия» (удушения от сдавливания грудной клетки и живота).

Интересно, что первоначально прессе не разрешали печатать информацию о Ходынской трагедии, и только для «Русских ведомостей» сделали исключение. По итогам расследования, снятием со своих должностей наказали московского обер-полицмейстера Власовского и его помощника. Власовскому назначили пожизненную пенсию 15 тыс. рублей в год.

Однако обыватели во всем винили дядю Николая II Великого князя Сергея Александровича – именно он нес ответственность за организацию торжеств. Отмечали плохое расположение буфетов для выдачи подарков, а также припомнили Великому князю отказ привлечь к охране правопорядка армию. В том же году Сергея Александровича назначили командующим войсками Московского округа.

Мать Николая II Мария Федоровна разослала находящимся в больницах тысячу бутылок портвейна и мадеры. Для осиротевших детей был организован особый приют. Император распорядился дать каждой испытавшей горечь утраты семье по 1000 рублей (чуть больше 1 млн. на современные деньги). Однако, когда выяснилось, что погибших гораздо больше, чем несколько десятков он снизил пособие до 50-100 рублей. Некоторым не досталось ничего.

Общая ассигнация средств на пособия и похороны составила 90 тыс. рублей, из которых 12 тыс. себе забрала московская городская управа как возмещение понесенных расходов. Для сравнения, коронационные торжества государственной казне обошлись в 100 млн. рублей. Это в три раза больше затраченных в том же году средств на народное образование.

Источник

Из дневника Николая II


"До сих пор все шло, слава Богу, как по маслу, а сегодня случился великий грех. Толпа, ночевавшая на Ходынском поле, в ожидании начала раздачи обеда и кружки, наперла на постройки и тут произошла страшная давка, причем, ужасно прибавить, потоптано около 1300 человек!! Я об этом узнал в 10 1/2 ч. перед докладом Ванновского; отвратительное впечатление осталось от этого известия. В 12 1/2 завтракали и затем Аликс и я отправились на Ходынку на присутствование при этом печальном народном празднике . Собственно там ничего не было; смотрели из павильона на громадную толпу, окружавшую эстраду, на которой музыка все время играла гимн и Славься ..."

Источник

Мемуары В.Ф. Джунковского о коронации и Ходынке


..18 мая, в субботу, назначено было народное гулянье на Ходынском поле. Гулянье это было устроено на площади приблизительно в квадратную версту. Почти прямо против Петровского дворца устроен был императорский павильон, сооруженный в древнерусском стиле, кругом павильона был разбит садик с цветущими растениями и лавровыми деревьями. По обеим сторонам павильона были выстроены две трибуны, каждая на 400 мест, для чинов высшей администрации, а вдоль Петровского шоссе две трибуны для публики с платными местами по 5000 мест в каждой. Эти сооружения оставались на Ходынском поле и по окончании гулянья для парада. Затем по всему полю были раскинуты всевозможные театры, открытые сцены, цирки, качели, карусели, буфеты, ипподром для конских ристалищ и т.д. 

Но главное, что привлекало народ, - это был ряд буфетов, их было несколько сот, они предназначались для раздачи населению царских подарков в виде художественно исполненных эмалированных кружек, тарелок и разных гостинцев. Вот по поводу этих подарков и ходили в народе легендарные слухи, будто эти кружки будут наполнены серебром, а иные говорили, что и золотом. Не только со всей Москвы и Московской губернии, но и соседних, ближайших губерний шел народ густыми толпами, некоторые ехали целыми семьями на телегах, и все это шло и шло на Ходынку, чтобы увидеть царя, чтобы получить от него подарок. За несколько дней до праздника можно было уже видеть на этом поле биваки крестьян и фабричных, расположившихся то тут, то там; многие пришли издалека. Весь день 16 и 17 числа, со всех направлений, во все заставы, шел непрерывно народ, направляясь к месту гуляний. К вечеру 17-го была уже такая масса, что все поле было густо покрыто народом, народу собралось более миллиона. Самое большое скопление было, конечно, возле буфетов, из которых с 10 часов утра должна была начаться раздача царских подарков.

Народ, боясь пропустить очередь, занял места с вечера, стал плотной массой перед закрытыми барьерами, стал какими-то неудачными треугольниками. Между тем буфеты эти были устроены так, что между десятками буфетов под одной крышей имелись полуторааршинные проходы [аршин = 0,71 м], через которые и предполагалось пропускать со стороны Москвы народ на гулянье, вручая каждому узелок с угощениями и посудой. Параллельно буфетам тянулась, начиная от шоссе, глубокая, с обрывистыми краями и аршинным валом, канава, которая против первых буфетов превращалась в широкий ров саженей в 30 [сажень = 2,13 м], и тянулся он вдоль всех буфетов, оставляя на всем своем протяжении площадку перед буфетами шириной шагов 50. На этой площадке комиссия, по-видимому, наивно и предполагала установить народ для вручения ему узелков и пропуска внутрь круга. Но, конечно, предположение это не могло оправдаться. На этой площадке не могла установиться и тысячная доля народа, собравшегося на гулянье. 

Всю ночь с 17 на 18 мая толпа провела на ногах в страшной давке. Уже к полуночи не только площадка, но и вся яма была покрыта народом, все старались занять места поближе к буфетам, но только немногим удалось занять узкую гладкую полосу, остальные переполнили ров, который казался живым колыхавшимся морем. Толпа была и на другом берегу рва, и на высоком валу. К 3-м часам ночи все уже стояли на занятых ими местах, а народные массы все прибывали и прибывали, теснота увеличивалась, сзади давили. К 5 часам сборище народа достигло крайнего предела, перед одними буфетами стояло более полумиллиона народа. Жара была и духота нестерпимые. Ни малейшего ветерка. Все страдали от жажды, а между тем масса сковалась, нельзя было двинуться. Со многими делалось дурно, они теряли сознание, но выбраться не могли, т.к. были сжаты, как в тисках. Так продолжалось около часа. 

Над этой почти миллионной толпой стоял от людских испарений пар, похожий на болотный туман. Этот туман скрывал толпу во рве. Дышать было нечем. Около 6 часов утра стали раздаваться крики о помощи. Толпа заволновалась и стала требовать раздачи угощений. В 2-3 буфетах начали раздавать. Раздались крики: "Раздают", и это было как бы сигналом к началу несчастья. Море голов заколыхалось. Раздирающие стоны и вопли огласили воздух. Толпа сзади наперла на стоявших во рву, некоторые взбирались на плечи и по головам шли вперед, происходило что-то невообразимое, артельщики растерялись, стали бросать кружки и узелки в толпу. 

Не прошло и 10 минут, как буфеты были снесены, и вся эта масса, как бы пришедшая в себя, отхлынула назад, с ужасом увидала ров, наполненный и мертвыми, и изуродованными. Прибыли власти, началась ужасная работа - отделение живых от мертвых. Умерших обнаружено было 1 282 человека, раненых более 500; покойников увозили в течение почти всего дня на Ваганьковское кладбище, где их приводили в известность, несчастных раненых отвезли в больницы и приемные покои. 

Вот как стихийно произошла эта ужасная Ходынская катастрофа, омрачившая не только торжественные дни коронования, но оставившая и роковой отпечаток на все царствование несчастного царя Николая II.

Так как устройство народного гулянья было изъято из ведения генерал-губернатора и передано всецело Министерству двора, то я и не принимал в нем никакого участия, и принятие мер охраны также не касалось нашей комиссии - охрану на Ходынском поле также взяло на себя Министерство двора в лице дворцового коменданта. Обер-полицмейстером был Влассовский, он был хорошим приставом.. но чтобы быть обер-полицмейстером, - на это у него не хватало пороху. Кроме того, это был человек не общества, с ним никто не считался, он тоже, со своей стороны, был неопытен в обращении и сношениях с высокопоставленными лицами, не умел к ним подойти, а представители Министерства двора, устраивавшие народное гулянье, казались ему недоступными. 

Между тем эти представители Министерства двора, конечно, не имели никакого понятия о толпе, при устройстве гулянья не приняли никаких мер предосторожности для избежания несчастий. Они наивно думали, что народ чинно соберётся, будет стоять в порядке (они, кроме того, не ожидали и такого наплыва), затем, когда в 10 часов откроют буфеты, будет проходить спокойно, получать подарки, и что к 2 часам дня, ко времени приезда государя, все будет роздано, и счастливый народ с подарками в руках встретит царя и царицу. 

Всё это было очень наивно. Кроме того, как можно было строить буфеты, из коих раздавали подарки, все в одном месте и так близко ко рву, - это уж совсем непонятно. Не могу не коснуться и другого вопроса, который мне особенно тяжел, - это роли великого князя во всей этой печальной трагедии. Как я говорил выше, устройство народного гулянья было изъято из его ведения и передано всецело министру двора. Великому князю как хозяину столицы, конечно, это не могло быть приятным, он реагировал на это тем, что совершенно устранился от всякого вмешательства не только по отношению устройства самого гулянья, но даже и по отношению сохранения порядка, отказываясь от преподачи каких-либо указаний по этому поводу. Обер-полицмейстер, очевидно, видя такое отношение со стороны хозяина столицы, также без должного внимания отнёсся к принятию мер безопасности на Ходынке во время гуляний. 

Как я ни уважал и ни любил великого князя, я не могу все же не осудить его за это полное отстранение себя от всякого вмешательства. Раз он генерал-губернатор, то этим самым он отвечает за сохранение порядка везде. Права принятия мер для этого у него никто отнять не мог, и поручение устройства гулянья министру двора не освобождало его от контроля над принятием необходимых мер порядка. А между тем он ни разу не посетил Ходынское поле, не ознакомился с мерами для поддержания порядка. Обер-полицмейстер также отнесся чересчур равнодушно, видя такое отношение со стороны своего начальника. Очень, очень всё это было более чем грустно. 

Я узнал об этой катастрофе в десятом часу утра, но и то смутно, передавали какие-то слухи. Я пошел к великому князю, которому уже было доложено об этом ужасе, застал его бледным как полотно, он ничего мне не сказал, поздоровался, но не произнес ни слова. Видно было, до чего ему тяжело, я тоже ничего не решился произнести. Мы без слов поняли друг друга. Я вышел. Он поехал к государю.

Тут опять сделана была крупная ошибка. Великому князю следовало намекнуть государю, что хорошо бы ему поехать сейчас же на место катастрофы - это был бы поступок, достойный царя. Увы! Не нашлось никого, кто бы подсказал ему это, а может быть, царь и хотел поехать, и его отговорили. Всё может быть. Да, были сделаны крупные ошибки, эту ошибку несчастному царю не удалось загладить за все время своего царствования. Когда великий князь уехал к государю, мы, лица свиты, все ждали, что вот-вот государь поедет на место катастрофы, велит там отслужить панихиду. 

Такой поступок царя заставил бы умолкнуть все пересуды, всю клевету, которую злонамеренные люди с злобной радостью стали тотчас же распространять. Чего только не стали сочинять, какой только грязью не забрасывали люди друг друга, каждый хотел выйти сухим из воды и клеветал на другого. А враги пользовались этим и чего только не распространяли. Я никогда не забуду этих ужасных дней. 

В 2 часа дня их величества прибыли на народное гулянье, взошли на верхний балкон царского павильона. Многие держались того мнения, что надо было бы отменить гулянье, но я лично не согласен с этим мнением. Катастрофа произошла только на небольшом пространстве, все остальное необъятное пространство Ходынского поля было полно народа, его было до миллиона, многие только под вечер узнали о катастрофе, народ этот пришел издалека, и лишать его праздника вряд ли было бы правильным. Государь был бледен, императрица сосредоточенна, видно было, что они переживали, как им трудно было брать на себя и делать вид, как будто ничего не произошло. Как только их величества вступили на крыльцо царского павильона, на крыше его взвился императорский штандарт и грянул выстрел салюта. Стоявшая перед павильоном масса народа сразу обнажила головы, и громовое "ура" вылетело из этих сотен тысяч уст. Это было потрясающе, шапки полетели вверх, раздались звуки гимна "Боже, царя храни", затем "Славься!". Государь пробыл 1/2 часа и все время по полю перекатывалось "ура", то слабея, то усиливаясь. Кто не знал о катастрофе, не поверил бы, если бы ему рассказали о ней. 

Я поднялся в павильон на верхний этаж, чтобы посмотреть на общий вид гулянья. Это было море голов, все поле было усеяно народом. Государь и государыня с гулянья направились в Петровский дворец, где принимали депутации от крестьян; после чего для волостных старшин был устроен обед в двух шатрах. Государь с императрицей обходили столы, приглашая всех сидеть и кушать. Я вернулся домой с чувством какого-то тупого отчаяния, ликование толпы, переполненные театры на гулянье, обед старшин - все это навело на меня еще большую грусть.

Вечером был бал во французском посольстве. Все были убеждены, что бал будет отменен. Увы! Опять была сделана непоправимая ошибка, бал не отменили, их величества приехали на бал. Мне ужасно не хотелось ехать, но пришлось. Я не танцевал, больше слонялся по залам, и вся эта роскошь, все великолепие бала как-то раздражали. На другой день в Кремле была совершена панихида по погибшим на Ходынке в присутствии их величеств и всей царской семьи. 

В 2 часа дня их величества в сопровождении вел. кн. Сергея Александровича посетили Староекатерининскую больницу, откуда проехали в Мариинскую и в клиники. Везде их величества обходили палаты и бараки, где помещались раненые, и почти со всеми беседовали, расспрашивая подробности. Из 500 отвезенных в больницы более половины уже выписалось, переехав к себе домой, в каждой больнице оставалось не более 100 больных. Государыня ко многим больным присаживалась на койки и беседовала. На следующий день раненых посетила императрица Мария Федоровна. 

По высочайшему повелению каждая семья погибших получила единовременное пособие по 1000 руб. из собственных сумм государя; кроме того, все расходы по погребению также были покрыты из сумм государя. Затем была учреждена комиссия под председательством губернатора, были собраны крупные суммы денег, кроме ассигнованных из Министерства финансов, и все семьи до самой революции получали пособия.

Для выяснения обстоятельств и истинных причин события 18 мая, стоившего жизни более 1000 лицам, возбуждено было предварительное следствие. В результате слетел Влассовский - обер-полицмейстер. Великий князь [Сергей Александрович, дядя царя и губернатор Москвы] просил отставки, но государь её не принял. 20-го хоронили погибших на Ваганьковом кладбище, перед этим на кладбище прибыл о. Иоанн Кронштадтский и утешал своим бодрым словом родственников почивших. Появление о. Иоанна произвело сильное впечатление на удрученных родных. Вечером 19-го должен был состояться бал у австрийского посла, но он был отменен и на 21 число назначен был обед у посла взамен бала...

Источник
 

30.05.2019







Обсуждение статьи



Ваше имя:
Ваша почта:
Комментарий:
Введите символы: *
captcha
Обновить

Вверх
Полная версия сайта
Мобильная версия сайта