Юрий Пронько: Врач должен лечить, а не считать деньги (13.10.2018)

Из года в год государство увеличивает объемы финансирования системы российского здравоохранения через различные источники. В номинальном выражении речь идет о многотриллионных суммах. Однако реальное положение дел оставляет желать лучшего.
По мнению самих медицинских работников, искажается суть исполнения майского указа главы государства: сокращается количество ставок, увеличивается на бумаге общая средняя зарплата всех медработников, в то время как сама проблема с материальным вознаграждением остается острой.

Самое же ужасное — это вопиющие факты, когда уборщицы становятся медсестрами и наоборот, что несет серьезные риски для качества оказываемой медицинской помощи. Данные методы не оптимизируют, а, наоборот, разрушают здравоохранение, считают, например, в Межрегиональном профсоюзе медработников «Альянс врачей».

Еще одно требование медиков — увеличить финансирование здравоохранения: если повышаются налоги, растут цены на топливо, часть средств из бюджета можно направить на зарплату персонала, восстановление больниц и обеспечение их медикаментами, а также на лечение пациентов. Кроме того, их не устраивает отмена досрочной пенсии медработников по выслуге лет при хронических трудовых перегрузках.

«Альянс врачей» сделал ряд серьезных заявлений, в частности об оптимизации, что она продолжается, что майский указ президента, где львиная доля уделена развитию отечественной медицины, здравоохранения, выхолащивается.

Мы поговорили с лидером «Альянса врачей» Анастасией Васильевой и выяснили суть претензий медиков.

Анастасия Васильева: Поскольку я из практического здравоохранения и из государственного учреждения, это все происходило на моих глазах. Вы говорите «уборщица-медсестра-уборщица». А когда профессор становится уборщицей?

Мою маму, доктора наук, проработавшего в НИИ глазных болезней 43 года, вызывают в отдел кадров и предлагают подписать некую бумагу, под которой ей предлагают три должности. Это лаборант, бухгалтер и уборщик служебных помещений. Она доктор наук. Такие бумаги предлагали всем. По Трудовому кодексу это все правильно, должны предлагать любые вакантные ставки. Но это же абсурд! Мы понимаем, что это делается в рамках оптимизации.

Буквально вчера Ольга Ивановна Андрейцева из Института Вишневского прислала мне бумагу, что одному из докторов выдали такое же уведомление, причем доктор, о котором я не раз слышала, — потрясающий онколог, химиотерапевт. И ей предлагают должности медсестры, санитарки.

Мы предполагаем, зачем сокращают врачей: майские указы должны быть выполнены любой ценой.

Сверху спускается указ: надо выполнить. Соответственно, посылаются эффективные менеджеры. Везде одна система. В НИИ глазных болезней приходит на управление кадрами юрист Лилия Корзун, которая начинает решать и кадровые, и финансовые вопросы, и вообще брать в руки управление научно-исследовательским институтом федерального значения. У нее нет медицинского образования.

В НИИ хирургии имени Вишневского приходит замдиректора, финансист Альбина Фролова. Причем приводит с собой всю семью. Ее дочь, ее зять — начальники материально-хозяйственных отделов. И они начинают какие-то увольнения. Не знаю, видели ли вы, какие там операционные. Это ужас! Прежде административные помещения и зарплата администрации, а потом уже врачи, операционные и пациенты. Вот такая оптимизация.

Вчера у нас был суд по одному из уволенных сотрудников. По моей маме. Мы этот суд выиграли. Ее восстановили на работе. Знаете, какие главные аргументы привела администрация института, федерального учреждения, как критерий, который рассматривался на комиссии по преимущественному праву оставления на работе? Сколько данный научный сотрудник заработал с помощью платных медицинских услуг!

Это вроде как научное учреждение, и в Уставе черным по белому написано, более того, в приказе директора о штатных реорганизационных мероприятиях написано: провести сравнительный анализ сотрудников по следующим качествам: стаж работы, образование, научная деятельность или производительность, точно не помню. Среди остальных научных сотрудников моя мама, Макашова Надежда Васильевна, имеет огромное количество научных публикаций, аспирантов, ординаторов. И ее уволили по возрасту. Я понимаю, что она старше всех, ей 65 лет. Но она имеет большой опыт.

Наверное, если мы хотим здоровья, науки, то в другую плоскость надо переводить — с финансов на здоровье. Люди, которые приходят управлять, неважно, какими учреждениями, будь это федеральные, будь это муниципального значения, должны делать так, чтобы пациентам было хорошо. А в итоге что получилось?

Оптимизация — хорошо, если бы она действительно была оптимизацией. Если человек издал приказ, что хочет оптимизацию, наверное, он должен за ней следить. Если сверху дается указ сделать лучше, увеличить зарплату, закрыть кадровые дыры и вообще увеличить продолжительность жизни, министерство здравоохранения или другие органы, которые за это отвечают, должны это контролировать, как учителя контролируют учеников.

Но этого нет. И я, и Ольга Ивановна Андрейцева, и наши пациенты написали кучу писем в министерство здравоохранения, в Общественную палату и еще ряд госучреждений. Никакой реакции нет. Что нам делать? Мы же врачи, мы хотим лечить, а нам не дают.

Более того, мы организовали пресс-конференцию по поводу Института Вишневского. Ситуация катастрофическая. Я лично была в этом институте. Сказать, что я была в шоке — ничего не сказать. Я вхожу в операционную и вижу обвалившуюся штукатурку. Это не одна операционная, три таких, но там оперируют. Что меня поразило, это скелет птицы, который лежал между окнами. Там не работает одна из двух хирургических ламп, не работает хирургический стол, который должен подниматься, опускаться, я уж не говорю, как в Европе это происходит — он просто двигается по разным осям. Когда я это увидела, у меня был просто культурный шок. Все-таки в нашем Институте глазных болезней значительно лучше.

Я знаю, почему не пришли на пресс-конференцию ни представители министерства здравоохранения, ни представители НИИ хирургии имени Вишневского. Потому что им стыдно. Потому что им нечего сказать. Пациенты рассказывали, что нет шприцев, они сами их покупают, нет физраствора. Тут без комментариев.

Со мной связался доктор из Новосибирска. Многие регионы активировались, я даже не ожидала такого отклика, городов семь мне написали. Ряд проблем, закрыли больницу, не хватает врачей. Проблема существует и она актуальна. Надо ее решать.

Мы понимаем, что от конкретных людей мало что зависит. Поэтому вариант только такой: если не один человек выйдет, заявит свое мнение и желание что-то изменить, а все, тогда мы что-то поменяем.

Почему все узнали о сокращениях в НИИ глазных болезней? Потому что один смелый человек взял и об этом рассказал. И то всех вызывали, пугали, что «мы вас всех уволим». Моя мама вышла на работу, мы выиграли суд, тут же ей дали приказ, что ее помещают не в отдел глаукомы, где она работает, а на административный этаж, где она без доступа к пациентам.

Администрация продолжает давление. Потому что мама выступила одна. Больные приходили, 200 человек, подписывали бумаги, посылали в министерство, приходили к администрации, устраивали собрания и просили, чтобы вернули доктора. В итоге никто не был услышан. Эта оптимизация началась в 2012 году. И почему-то она превратилась не в оптимизацию, а в какое-то разрушение и уничтожение.

P.S. 14 октября «Лига защиты врачей», «Альянс врачей» и профсоюз медработников «Действие» запланировали митинг. Активисты планируют во время акции поднять самые острые проблемы российского здравоохранения: массовые сокращения врачей, младшего и среднего медперсонала, недостаток финансирования, коррупция, низкая доступность медицинской помощи и т. д.

Один из главных лозунгов митингующих: «Нет 12 минутам на прием». Потому что за 12 минут можно с человеком поговорить, но осмотреть его и вылечить — вряд ли.
13.10.2018

Юрий Пронько
Источник: https://tsargrad.tv/articles/vrach-dolzhen-lechit-a-ne-schitat-dengi_163137




Обсуждение статьи



Ваше имя:
Ваша почта:
Комментарий:
Введите символы: *
captcha
Обновить

Вверх
Полная версия сайта
Мобильная версия сайта